— Чего именно? — он останавливается, смотрит на меня.
— Ребёнок, — говорю тихо. — Семья.
Он молчит. Смотрит долго, изучающе. Потом кивает и ведёт дальше.
— Ренат, — зову мужа, и он бросает на меня короткий взгляд. — А ты о чём мечтал в детстве?
Он усмехается.
— Серьёзно?
— Да.
Не знаю почему именно сейчас, но мне хочется узнать о нем больше. Может, так секс влияет, может, прогулка, а может — всё сразу. В том числе и то, что Ренат её предложил.
— О том, чтобы стать сильным, — произносит на выходе. — Чтобы меня никто не мог победить.
— И ты стал?
— Стал, — он пожимает плечами. — Но оказалось, что это не главное.
— А что главное?
Он не отвечает. Только сжимает мою руку крепче, и я понимаю: он либо не знает ответа, либо не готов говорить.
Мы идём дальше, выходим на небольшую спортивную площадку. Турникеты, брусья, несколько скамеек. У турника толпятся мальчишки — кто-то подтягивается, кто-то просто болтает, смеётся.
Я замечаю одного. Он стоит чуть поодаль — ниже остальных, тощий, с рыжими кудряшками, торчащими в разные стороны. Он смотрит на турник, сжимает кулаки, переминается с ноги на ногу. Потом подходит, подпрыгивает, хватается за перекладину — и повисает, беспомощно болтая ногами. Ни одного подтягивания. Руки дрожат, лицо краснеет от напряжения, но он не может подняться.
Сверстники, стоящие рядом, переглядываются, ухмыляются.
— Слабак, — бросает тот, кто в центре.
— Не лезь, если не умеешь, — добавляет другой, который совсем недавно несколько раз подтянулся.
Мальчик отпускает турник, отходит, опустив голову. Плечи поникли, и мне становится больно. Я такая же — неуверенная, забитая, всегда в тени. Всегда смотрю на других снизу вверх, всегда чувствую, что не дотягиваю. Не такая красивая, как Арина. Не такая смелая, как однокурсницы. Не такая яркая, чтобы меня замечали.
Он сейчас чувствует то же самое. Смотрит на своих сверстников — на тех, у кого получается, на тех, кто сильнее, выше, увереннее. И думает, что никогда не станет таким. Что он хуже. Что ему не место среди них.
Я знаю это чувство. Оно въедается под кожу, живёт там годами. Заставляет опускать глаза, молчать, не пробовать, не рисковать. Потому что всё равно не получится. Потому что есть те, кто лучше. Всегда.
Мне хочется подойти к нему, сказать, что всё будет хорошо. Что он справится. Но я не умею. Не знаю как. Так же, как не умела помогать себе.
Я уже делаю шаг вперед, когда Ренат резко останавливается. Я чувствую его напряжение, как его рука в моей становится жёстче. Он смотрит на мальчишку, потом на тех, кто смеялся.