— Подожди здесь, — говорит тихо и отпускает мою руку.
Он подходит к турнику. Мальчишки замолкают, глядя на него — высокого, широкоплечего, с уверенной походкой. Он даже не смотрит на них. Подпрыгивает, хватается за перекладину — и начинает подтягиваться. Легко, ритмично, без напряжения. Раз, два, три… Я считаю до десяти, а он всё продолжает. Мышцы спины перекатываются под тканью футболки, плечи напрягаются и расслабляются в такт движениям. Это завораживает.
Мальчишки толпятся вокруг, смотрят с восхищением. Замечаю, как у того, кто стоит в центре и первый задирал, открывается рот. Тот, рыжий мальчик, тоже поднимает голову, но не решается подойти ближе, держится в тени.
Ренат спрыгивает, отряхивает ладони. Поворачивается к мальчику.
— Попробуй ещё раз, — говорит спокойно, без насмешки. — Я покажу технику.
Мальчик смотрит на него снизу вверх, моргает несколько раз, не веря, что Ренат обращается к нему.
— У меня не получается, — едва слышно шепчет.
— Получится, — Ренат кивает на турник. — Давай. Я подстрахую.
Мальчик подходит, подпрыгивает, хватается. Ренат встаёт сзади, поддерживает за пояс, помогает подняться. Один раз, второй, третий. Мальчик пыхтит, краснеет, но не сдаётся.
— Ещё, — командует Ренат.
И тот подтягивается сам. Один раз. Криво, на последнем издыхании, но сам.
Мальчик отпускает перекладину, и Ренат даёт ему пять, что-то говорит про занятие и тренировку, про то, как правильно и как не устать. Сверстники молчат. Он поворачивается к задирам, в его глазах — вызов, которого раньше не было.
Ренат отходит, возвращается ко мне. Лицо спокойное, будто ничего не случилось.
— Пошли, — говорит, берёт меня за руку.
Я смотрю на него. Сердце колотится где-то в горле. Я видела его разным — злым, холодным, опасным, нежным. Но таким… таким я его не видела никогда. Он помог мальчишке, которого не знал. Просто потому, что не смог пройти мимо.
— Ренат, — тихо зову его, когда мы отходим от этого места.
— М?
— А ты любишь детей?
Он задумывается. Смотрит куда-то вдаль, на качели, где качается девочка в ярко-красной ветровке.
— Не знаю, — отвечает. — Я с ними не контактировал. Но своего… наверное, буду любить.
— Наверное?
— А что ты хочешь услышать? — он поворачивается ко мне. — Что я обожаю всех детей мира и мечтаю о большой семье? Это будет ложь.
— Не ложь, — качаю головой. — Неправда.
— Есть разница? — усмехается.
Я смотрю на него. В его глазах — усмешка, но не злая. Скорее — усталая.
— Разница есть, — говорю тихо. — Ложь — это когда ты знаешь правду, но говоришь другое. А неправда — когда ты сам не знаешь, что правда. Но хочешь в неё верить.