— Она уехала, — на выдохе произносит подруга. — Говорят, они с бывшим помирились. Все выяснили, поговорили. Даже какую-то там фотку с воссоединением она транслировала. Она должна вернуться только за вещами. А что? Ты что-то слышала?
— Нет, — слишком быстро отвечаю. — Просто спросила. Жаль Макса.
— Тебе о ребенке стоит переживать, а Макс… Ну, Макс, это Макс. Тот еще ловелас. Едва Арина уехала, так он какую-то другую в дом притащил. Видимо, горбатого только могила исправит.
— Да, видимо, — отвечаю, скорее больше для себя, чем ей.
Мы еще болтаем немного о пустяках. О погоде, о сессии, о том, что Серёга опять забыл купить хлеб. Не хочу ее осуждать, но понять до сих пор не могу. Как она смогла его простить и сойтись снова после измены? После всего, что он ей сказал. После того, как она едва на аборт не решилась.
Я глушу все это. Это ее жизнь, и только она вправе решать, правильно это или нет..
Карина смеется, а я слушаю вполуха. Внутри все кипит.
Она уехала. Арина уехала. Помирилась с бывшим. Заберет вещи и все.
Звучит логично. Даже слишком логично.
Картинка в голове становится неприятной, липкой, как паутина. Я пытаюсь отогнать мысли, но они возвращаются снова и снова. Если она помирилась с бывшим, и этот бывший — Ренат, то зачем выкладывать фото с голым мужчиной? Если она ждет его после командировки, то почему Карина говорит о ее возвращении за вещами?
Или Карина не знает? Или Арина врет? Или я просто запуталась, и все очевидно. На фото был именно Ренат, ее бывший парень, за которого она собиралась замуж. Но… Ренат в командировке, где они успели… переспать? Или она ездила к нему? Он сбросил ей свою локацию? Он пригласил ее? Или… он просто сейчас с ней, и никакой опасной командировки нет и никогда не было? Это была всего лишь хорошая сказочка для такой дурочки, как я.
Я не понимаю, что происходит. У меня нет сил сопротивляться, бороться, задавать вопросы. Я просто сижу на диване, прижимая к груди плюшевого мишку, и смотрю в одну точку.
Ревность, тревога, дикий страх узнать о предательстве буквально разъедают меня на части. Сжирают изнутри.
— Нет, — произношу вслух, и мой голос звучит глухо в пустой комнате. — Не может быть.
Но все те чувства и эмоции только сильнее впитываются под кожу, заходят в мои мысли. Проникают в самое сердце, причиняя боль.
Я ложусь на диван, сворачиваюсь калачиком. Мишка падает на пол, я даже не замечаю.
— Ренат, — шепчу я в пустоту. — Пожалуйста, не делай мне больно.
Я сижу в темноте, обхватив колени руками, и жду. Жду его. Жду ответа. Жду, когда боль утихнет.