Я ложусь. Холодный гель, датчик на животе. Всё происходит слишком быстро. Я и сама понимаю, что-то не так, но до этого момента просто запрещала себе думать. Старалась концентрироваться на чём угодно, но только не на тянущих болях, которые начались вчера.
Я смотрю на экран, где вижу очертания нашего ребёнка. Маленького, беззащитного, который ещё не знает, что происходит.
— Хм, — врач хмурится.
— Что-то не так? — моё сердце пропускает удар.
— Матка возбудима. Гипертонус, — она водит датчиком, всматривается в экран.
Я молчу. Внутри всё сжимается. А потом Ирина Петровна выключает аппарат и протягивает мне салфетки, чтобы я вытерла живот.
— Слушайте меня внимательно, Соня, — её голос становится строже. — У вас гипертонус. Матка в тонусе, это опасно. Я пока вам назначу лечение, но если боли не прекратятся в течение двух или трёх дней, то сразу звоните. Мой телефон у вас есть. Придётся вас госпитализировать.
— Это опасно? — глупый вопрос срывается слишком быстро. Я и сама понимаю, что это опасно, если звучит слово «госпитализация».
— Пока мы будем наблюдать. Гипертонус опасен тем, что может привести к выкидышу.
— Выкидыш? То есть… я могу потерять малыша?
— Не паникуйте раньше времени, — она смотрит на меня поверх очков. — Но вы должны понимать: ваш ребёнок сейчас зависит от вас. От вашего состояния. Если вы будете продолжать волноваться, нервничать, то риски очень высоки. Вам нужно больше отдыхать. Бывать на свежем воздухе. Больше положительных эмоций. Просто следуйте лечению, и постараемся всё купировать.
Я киваю. Внутри — пустота. И страх, который разъедает меня изнутри. Я и не думала, что так может быть. Что теперь буду бояться потерять того, о ком когда-то не желала.
— Спасибо, — выдавливаю я.
Выхожу из кабинета. Иду по коридору, не разбирая дороги. В голове — слова врача: «…может привести к выкидышу».
Я останавливаюсь у окна, смотрю на улицу. Люди идут, спешат, смеются. А я не могу. Я не имею права так волноваться. На кону жизнь моего ребёнка.
Я убеждаю себя. Ренат не мог измениться. Я знаю его. Он стал другим. Он раскрывался мне. Он… он любит меня. Я знаю. Чувствую.
Арина специально всё подстроила. Фото, подпись, всё это — игра. Она хочет меня разрушить. Я не дам ей этого сделать.
Но внутри — червячок сомнения. Он грызёт, не утихает.
Вечером я сижу на диване, вновь крепко обнимая мишку. Телефон оживает, а на экране высвечивается фото мужа.
— Ренат.
— Привет, — его голос звучит бодро, но я слышу — он устал.
— Привет, — отвечаю, стараясь улыбнуться.
— Как ты? Как малыш?
Я прикрываю глаза, сжимая телефон в руке. Сказать ему? Он и так сейчас в опасности. Кто знает, где он и какую работу выполняет. А я ещё своими проблемами нагружу. Пусть думает, что всё хорошо. Пусть не волнуется. Не сейчас. Не тогда, когда каждая секунда может стоить ему жизни.