Я хватаюсь за косяк, чтобы не упасть.
— Ой, простите! Простите, я не…
Голос знакомый. Я поднимаю глаза и застываю.
Карина. Бледная, с красными глазами, с дрожащими губами. Она смотрит на меня и замирает. Макс сказал, что она вместе с женихом уехала в родной город погостить, и, по слухам, еще не должна была вернуться.
— Соня, — выдыхает она. — Ты?
— Карина, что случилось? — спрашиваю, вглядываясь в ее лицо.
Она обхватывает себя за плечи, отворачивается. Я вижу, как ее трясет — мелко, нервно, будто она на морозе в одной рубашке.
— Карин, — я касаюсь ее плеча. — Все в порядке? Что-то с ребенком? Или с родными?
— Все нормально, — голос срывается. — С ребенком все нормально. С родными тоже.
— Тогда что? Ты меня пугаешь.
Она молчит. Дышит тяжело, дыхание задерживает. Потом поднимает на меня глаза — и в них такая боль, что у меня начинается сильный озноб.
— Я хочу сделать аборт, — произносит тихо, почти беззвучно.
Я замираю.
— Что?
— Я не могу, Соня, — слезы текут по ее щекам. — Мы с Сергеем… он сказал, что не готов. Что ребенок все испортит. Что мы молоды, что успеем еще. А еще он мне изменил.
Я замираю.
— Что?
— Я застукала их, — подруга всхлипывает, прижимает ладонь ко рту, стараясь сдержать рыдания. — В нашей постели. С девочкой с его работы. Она… она была в моем халате, Соня. Понимаешь? В моем халате. Они даже не искали слов. Он сказал, что это ничего не значит. Что это просто секс. Что я сама виновата, потому что в последнее время была слишком нервной, слишком плаксивой, слишком… беременной.
— Он сказал тебе это? — теперь уже мой голос срывается.
— Он сказал, что устал от моих капризов, от того, что я не даю ему прохода. Что она… она понимает его лучше. Что с ней легко. А потом я узнала, что это не первый раз. Они встречаются уже полгода. Он просто ждал, когда я рожу, чтобы…
Она не договаривает. Я обнимаю ее, прижимаю к себе.
— Карина…
— Он уже принял решение о работе в другом городе, — продолжает она сквозь слезы. — Уехал. Даже не попрощался. Написал сообщение, что ему нужно время подумать. А я осталась. Одна. С ребенком. Без денег, без жилья, без…
— Ты не одна, — перебиваю я. — У тебя есть я.
— Ты не понимаешь, Соня, — она отстраняется, смотрит на меня глазами, полными боли. — Родители меня не поддержали. Сказали, что предупреждали. Что он ненадежный. Что я дура, что повелась. У них стыд перед соседями, перед родственниками. Они сказали, что еще можно все исправить. Пока не поздно.
— Исправить? — я не верю своим ушам.
— Аборт, — шепчет она. — Они хотят, чтобы я сделала аборт. Говорят, что потом будет поздно. Что я молодая, еще рожу. От нормального мужчины.