— Ты уже научился. Только что.
Варкан посмотрел на неё. На Марту, которая стояла у плиты и делала вид, что не слушает. На Кайра, который сидел у окна с пустой кружкой.
— Вы странные люди, — сказал он. — Вы лечите врагов и даёте им чай. Вы не боитесь слабости. Вы... — Он не закончил. Развернулся и вышел.
За дверью остановился. Стянул плащ с плеча, бросил на землю. И на глазах у всей Балки перекинулся.
Это было не плавное превращение — рваное, почти болезненное, с хрустом костей и вспышкой чёрного пламени. Огромный дракон, тёмный, с рваным ухом (шрам от старого боя), встал на задние лапы, расправил крылья. Чешуя его блестела в утреннем свете, но Кайр заметил: на правом плече, там, где только что была рана, чешуя была светлее — новая, молодая, ещё не окрепшая.
Глава 59: После бури
Прошло несколько месяцев после ухода Варкана. Рана на плече Зари затянулась, оставив лишь бледный шрам — напоминание о том, что даже драконы могут учиться прощению. Она снова работала в поле, и золотое свечение её ладоней стало ровнее, глубже — будто битва с прошлым пробила в ней новую жилу.
Школа открылась в первый день осени — не потому, что дата была круглой, а потому, что урожай убрали, крышу настелили, а Иллиана заявила: «Дальше тянуть непедагогично». Здание стояло у восточного поля — длинное, приземистый, сложенное из свежих брёвен, ещё пахнущих смолой. Людвиг собрал колокол из медных пластин и настроил так, что звон разносился на полверсты. Марта сказала, что это будет будить её раньше петухов, но возражать не стала.
— Первый урок, — объявила Иллиана, вставая перед учениками: Зоськой, Мирко, Тимом с неизменным дубком и несколькими детьми пробуждённых. — Будет об уважении.
— О чём? — переспросила Зоська из первого ряда.
— Когда один говорит — остальные слушают. Когда кто-то ошибается — никто не смеётся. Когда кому-то трудно — ему помогают. Эти правила просты. Но если мы nie научимся им следовать, всё остальное не будет иметь значения.
— А если кто-то будет смеяться? — уточнила Зоська, покосившись на Мирко.
— Тогда я попрошу его выйти. И вернуться, когда он будет готов.
Мирко сделал самое невинное лицо. Получилось не очень. Зоська фыркнула, но тут же прикрыла рот ладошкой. Иллиана чуть заметно кивнула.
Кайр стоял у двери. Три года назад он сам сидел бы в таком классе — растерянный, ничего не понимающий, голый и босой. Теперь он смотрел, как дети учатся уважению.
После урока он вышел на крыльцо. Солнце грело по-осеннему мягко. Из кузницы доносился стук молота, из мастерской Людвига — ритмичный звон.