Эйрена шла через двор. Каждый шаг отдавался в висках.
Марта спустилась с крыльца. Оглядела её — грязную, исхудавшую, в чужом плаще.
— Комната твоя не занята. Платье в сундуке. Утром приходи — накормлю.
И ушла в трактир.
Вот и всё. Ни речей. Ни прощения. Просто дверь открыта.
Ночью Эйрена сидела в своей комнате — той самой, где когда-то жил Козырь. Платье с заплатой на локте лежало на стуле. Метла стояла в углу. Она поднесла платье к лицу — пахло щёлоком и сушёной мятой. Запах этого дома. Запах, который она не имела права помнить, но помнила.
Надела платье. Медленно застегнула пуговицы. Подошла к окну — на заборе неподвижно сидела Клуша.
В дверь тихо постучали. Вошла Зоська, босая, в ночной рубашке, прижимая к груди деревянную фигурку.
— Это вам. Я сделала. Это Клуша. Чтобы вам не было одиноко.
Эйрена взяла фигурку — кривые линии, неровные срезы, в каждой чёрточке старание.
— Спасибо. Я сохраню.
Зоська убежала. Эйрена поставила деревянную Клушу на подоконник, села на кровать и закрыла глаза. За стеной детский голос что-то спросил, женский — ответил. Смех. Чужая жизнь? Нет. Теперь — её.
Глава 24: Поручения
Эйрена проснулась затемно. Не потому что выспалась — сон всё ещё приходил к ней урывками, перемежаясь обрывками воспоминаний о юге, — а потому что за стеной, в трактире, уже гремела посудой Марта.
Она встала, надела серое платье с заплатой на локте и вышла во двор. Первые лучи солнца только-только задели край частокола. У колодца ещё никого не было — только Клуша на заборе. Несла караул.
Эйрена постояла, прислушиваясь к тишине. Потом заметила Лиру — травница шла от лечебницы с пустой корзиной в руке.
— Ты уже не спишь? — спросила Лира, останавливаясь.
— Не спится.
Лира помолчала, разглядывая её. Потом протянула корзину.
— Раз не спится — помоги. Мне нужна трава, что растёт у дальнего ручья, за восточной опушкой. Узнаешь по запаху. Когда цветёт — пахнет на всю округу.
— Чем пахнет?
— Ну... — Лира замялась, подбирая слово. — Своеобразно. Не ошибёшься.
Эйрена взяла корзину. Ей хотелось быть полезной. Очень хотелось. И если для этого нужно было пройти через всю деревню с корзиной — что ж, она пройдёт.
— Спасибо, — сказала она.
— Не за что пока. — Лира чуть усмехнулась и ушла к лечебнице.
Эйрена отправилась к восточной опушке. Утро было ясным, тропа сухой, птицы пели. Она даже позволила себе подумать, что это поручение — самое простое из всех возможных.
Заблуждение рассеялось через полчаса.
Трава действительно пахла. Ещё на подходе к ручью Эйрена почувствовала запах — и остановилась. Он был... ни на что не похожим. Представьте, что кто-то взял старый, залежавшийся сыр, поджёг его и попытался потушить прокисшим молоком. Добавил туда горелой шерсти и оставил всё это тлеть на медленном огне. Примерно так пахла трава у дальнего ручья.