Имя повисло в воздухе, тяжёлое, как мокрая земля.
— Кто такой Козырь? — спросил Кайр, беря рубаху. Ткань грубая, но чистая. На левом плече — аккуратная заплата. Под ней, у самого сердца, — бурое пятно.
— Был человек, — глухо сказал Грум. — Хороший. С женой, с дочкой. Жили здесь, пока Боров не начал лютовать. Козырь отправил их в Кресты, под защиту барона. А сам остался.
— И?..
— Однажды Боров пришёл с наёмниками. Ночью. Подпалил амбар и ждал, пока люди выбегут. Козырь выбежал первым. Один. Против шестерых. — Грум выпустил струйку дыма. — Двоих положил на месте. Но через месяц Боров вернулся. Снова ночью. Снова подпалил. Козырь опять вышел один. И не вернулся.
Кайр провёл пальцами по пятну.
— Его пытали?
— Хотели, чтобы сказал, где деревня прячет зерно. Он не сказал. Тело нашли у ручья через три дня.
Марта взяла со стойки кружку, плеснула воды, но пить не стала.
— Рубаху эту жена шила. Дана. Успела передать перед отъездом. «Носи и помни, что тебя ждут», — сказала. А когда хоронили, рубаха была на нём. Вся в крови. Я отстирала, как могла, но пятно осталось.
Из угла донёсся голос Мирко. Мальчишка подошёл ближе и встал, привалившись к стойке.
Глава 6: Ржавая сталь
Петух заорал в самую рань — хрипло, надсадно, будто его резали. Кайр подскочил на тюфяке, врезался макушкой в низкую балку.
— Твою ж...
— Доброе утро, герой! Петушиный будильник! Рейтинг побудок — десять из десяти.
— Я спал, — прохрипел он.
— Уже нет. Вставай, тебя ждут великие дела. Или хотя бы каша.
Кайр сел, потирая макушку. За крошечным окном серело. Он натянул штаны Козыря, одёрнул рубаху и вышел на крыльцо.
У колодца гремели вёдрами. На заборе напротив сидела крупная пёстрая птица — не курица, а скорее куропатка — и смотрела на мир с выражением генерала, проводящего утренний смотр. Перед ней, на утоптанной земле, выстроились четыре курицы. Крыло к крылу. Куропатка коротко рявкнула. Куры синхронно клюнули землю. Подняли головы. Шаг вперёд. Замерли.
Из дверей трактира вышла Марта с ведром помоев.
— Клуша. Бабкина куропатка. Бабка померла. Привычки остались.
— У кого именно?
— У обеих. — Марта выплеснула помои в канаву. — Бабки нет три года, а Клуша до сих пор хозяйство ведёт.
Одна из куриц попыталась клюнуть что-то из-под лапы. Клуша мгновенно замерла, повернула голову и издала резкий, отрывистый звук. Курица вытянулась по стойке смирно.
— Подчиняются, — заметил Кайр.
— Ещё как. Петух Ефима до сих пор на отшибе живёт, как ссыльный.
— А что с петухом?
— Клуша его отходила. — Марта усмехнулась. — Иди жрать. Каша стынет.
Кайр ещё раз посмотрел на куропатку. «Армия, — подумал он. — У кур здесь армия. Генерал и четыре рядовых. Нормально».