Он поднял кружку.
— За дом. За тех, кто его строил. И за тех, кто будет строить дальше.
— За дом! — отозвался хор голосов.
Рогар взял Дану за руку и поднялся.
— Дана, — сказал он, и в его голосе не было привычной угрюмости. — Мой отец отдал мне это перед смертью. Сказал: «Когда придёт время». Я думал, время никогда не придёт. А теперь...
Он достал кольцо — то самое, что три года носил на шнурке у сердца. Простое железное колечко.
— Я не умею говорить. Но я умею держать дом. Если ты согласна — я буду держать его для тебя. И для Зоськи.
Дана молча взяла кольцо и надела на палец. Оно пришлось впору. Зоська, сидевшая рядом, ахнула и захлопала в ладоши, а Марта, проходившая мимо с котлом, хмыкнула:
— Наконец-то. А то я уж думала, ты так и будешь молчать до старости.
После тоста Заря отошла к окну. Рядом остановилась Эйрена.
— Ты сегодня смеялась.
— Да. Я много чего боялась. Теперь меньше.
— Ты счастлива?
— Да. А ты?
Эйрена посмотрела на медальон на груди, потом на Алиру, которая спорила о чём-то с Мирко.
— Я учусь. Это почти то же самое.
Среди общего гула Кайр заметил в дальнем углу Ефима. Тот стоял в стороне, не участвуя в веселье, — не ушёл, но и не сел.
— Ты не ешь.
— Я не голоден.
— Ты зол.
— Я честен. — Ефим поднял глаза. — Ты привёл в наш дом чужаков. Они заняли наши места. Ты так и не понял, кастелян.
— Твоё место никто не занял. Твоё место здесь, за этим столом. Ты сам от него отказался.
— Настоящий дом был там, в старой Балке. Где мы знали друг друга. Где Томаш... — он осёкся.
— Томаш умер за этот дом, — спокойно сказал Кайр. — За тех, кто прятался в подвале. Он не спрашивал, свои они или чужие. Он просто встал в дверях. Ты можешь злиться. Но не смей говорить, что Томаш умер за «своих». Он умер за дом. А дом — для всех.
Ефим долго молчал. Потом взял со стола кружку.
— Ладно. За дом, значит.
— За дом.
Они выпили. И Ефим сел на свободную лавку, ближе к стене. Не в центре зала, но и не у выхода.
Кайр не стал подходить. Он знал: такие, как Ефим, не любят, когда их благодарят.
А утром, проходя мимо кузницы, он услышал два молота. Не один — два. И остановился.
Рогар работал у большого горна — ковал что-то длинное, похожее на лемех. А у малого горна стоял Бран. Он неуклюже держал клещи, и заготовка в них ходила ходуном. Рядом, на верстаке, лежал молоток — маленький, с короткой ручкой, которым правят тонкую работу. Бран несколько раз покосился на него, но не решался отойти от горна.
Эпилог
Смена караула
Прошли годы. Новый Шов вырос в настоящий город — с каменными мостовыми, акведуком, школой, тремя кузницами и трактиром, который по-прежнему держала Марта. Совсем старая, но всё ещё прямая, как шомпол, она каждый день вставала затемно, топила печь и варила кашу.