Михалыч наконец вынул папиросу изо рта. Он медленно обвел взглядом своих подчиненных. Его тяжелый, непререкаемый авторитет навис над комнатой.
— Чего расселись? — проворчал начальник КБ, упираясь руками в колени. — Человек вам дело говорит. Если мы эту макулатуру не отработаем, нас министерство с говном съест за самодеятельность в прессе. А так — мы передовая инициатива. Берем ножи для бумаги. Столы сдвинуть. Сортируем по областям. Кто запутается в реестрах — лично лишу прогрессивки.
Аналоговики нехотя, со скрипом стульев, начали подниматься. Высококвалифицированные инженеры, привыкшие ювелирно настраивать контуры индуктивности, брали в руки тупые почтовые ножи. Зрелище было насквозь пропитано иронией. Морозов наблюдал, как Петр Иванович, брезгливо подцепив конверт двумя пальцами, словно дохлую мышь, аккуратно взрезает край бумаги.
Конвейер запустился. Шутки кончились, уступив место монотонному, изматывающему труду. Лаборатория наполнилась непрерывным шорохом разрываемой бумаги, бормотанием адресов и сухим шелестом перекладываемых листов.
* * *
Поздний вечер окрасил окна лаборатории в густой, чернильный цвет. Верхний свет давно выключили, чтобы не слепить уставшие глаза. Рабочие места освещались лишь низко опущенными плафонами настольных ламп, выхватывающими из полумрака руки, горы бумаги и бледные лица инженеров.
Воздух в помещении стал тяжелым, сухим и пыльным. Казалось, каждый вдох оставляет на зубах привкус целлюлозы.
Морозов сидел за своим столом, машинально массируя виски. Пальцы саднило от множества мелких бумажных порезов — невидимых, но злых ранок, которые щипали при каждом движении. Сортировка масс-маркета шла своим чередом, папки с реестрами на отправку деталей пухли на глазах.
Он потянулся к очередной стопке неразобранной почты. Под пальцы попался ничем не примечательный конверт, помятый в пути, со штемпелем почтового отделения небольшого промышленного городка на Урале. Обратный адрес сообщал, что отправителем является Костя Макаров. Судя по неровному, старательному почерку на конверте — школьник.
Алексей вскрыл конверт. Внутри не было стандартной вырезки с анкетой из журнала. Там лежал только один лист бумаги, вырванный из обычной школьной тетради в клетку и аккуратно сложенный вчетверо.
Морозов развернул лист. Поднес его ближе к кругу света от настольной лампы.
Он ожидал увидеть наивные вопросы о том, где достать паяльник, или неумелые попытки нарисовать электрическую схему из учебника физики. Но то, что предстало его глазам, заставило его замереть. Дыхание Алексея на секунду сбилось, а усталость как рукой сняло.