Куратор сделал еще один мягкий шаг. До точки, откуда открывался прямой угол обзора на монитор, оставалось меньше двух метров.
Морозов отчетливо слышал натужный гул трансформатора и шорох пыли под подошвами Волкова. Люба затаила дыхание. Периферийным зрением Алексей видел, как на виске Громова вздулась и пульсирует синяя жилка. Программист перестал дышать, его плечи свело судорогой, а побелевшие пальцы зависли в миллиметре от спасительной, но такой предательской кнопки сброса питания. Одно лишнее движение — и куратор начнёт задавать неудобные вопросы.
Волков шел между столами ровным, размеренным шагом. Его взгляд, холодный и сканирующий, уже был готов зацепиться за мерцающий прямоугольник экрана, извергающий на экран абсолютную идеологическую крамолу.
Мозг Алексея, натренированный годами корпоративных войн и жестких презентаций в другой жизни, отсек панику и выдал единственно верное решение. Система всегда реагирует на триггеры. Бюрократ реагирует на правильные символы.
Нужна вспышка. Яркая дымовая завеса.
Морозов рванулся с места. Он не думал, он просто выполнял рассчитанный алгоритм. Пальцы сомкнулись на острых, ледяных краях латунного шильдика. Восемьсот сорок граммов концентрированной идеологии.
На краю верстака Липатова валялся пустой, забракованный пластиковый корпус от старой версии «Сферы-80». Тонкий полистирол, ожидающий отправки в мусор.
Алексей развернулся всем корпусом и, не рассчитывая силу, с размаху приложил тяжелый герб прямо к центру наклонной панели.
Удар получился оглушительным.
Резкий, уродливый треск дешевого пластика, смятого тяжелой латунью, разорвал напряженную тишину лаборатории. Звук хлестнул по нервам, эхом отскочив от голых стен.
Люба вздрогнула и отшатнулась. Липатов судорожно втянул воздух сквозь сжатые зубы, ожидая, что корпус сейчас разлетится на осколки.
Волков замер на полушаге. Его голова рефлекторно, быстрее осознанной мысли, повернулась на резкий звук. Инстинкты оперативника сработали безупречно — взгляд куратора оторвался от опасного угла Громова и намертво зафиксировался на Морозове.
Алексей не дал ему ни секунды на анализ.
— Вы невероятно вовремя, товарищ Волков! — голос инженера зазвенел неестественной, почти рекламной восторженностью. Он шагнул навстречу человеку в сером, держа пластиковый корпус с прижатым к нему шильдиком на вытянутых руках, словно священный грааль.
Он встал точно на линию огня, глухо перекрывая собой обзор на стол программиста.
— Мы как раз проводим финальную компоновку экстерьера! — Морозов говорил быстро, напористо, модулируя интонации так, чтобы в них читалась исключительно пролетарская гордость. — И я обязан сказать, решение аппарата превзошло все наши ожидания.