Керамические сердца трех процессоров К580 погнали по шинам данных первые байты загрузочных секторов.
Морозов смотрел на черно-белые экраны дисплеев. Кинескопы моргнули. Прогрелись катоды. Статическое электричество затрещало по поверхности стекол, притягивая микроскопические пылинки. Серая пелена сменилась глубоким черным фоном.
На левом экране вспыхнул ровный белый прямоугольник курсора.
Секунда. Две.
Строчный трансформатор тонко, на гране слышимости, пискнул. Экран быстро, с характерным стрекотанием развертки, заполнился строками стартового сообщения:
`МикроДОС 1.0 на ПЭВМ Сфера-82 20 НОЯ 80`
` 32К ОЗУ Экран 64×25`
И следом, отступив пустую строку, появилось системное приглашение:
`А`
Средний монитор моргнул и послушно выдал такой же текст.
Правый экран задержался на мгновение, заставив Любу судорожно сглотнуть, но тут же расцвел идентичным загрузочным заголовком.
Все три ИЗОТа одновременно затихли, прекратив чтение. Шпиндели продолжали мерно гудеть, удерживая диски на рабочих оборотах. Машины ждали ввода команд.
Три мигающих прямоугольника курсоров под буквами «А» на экранах старых советских телевизоров казались живыми пульсами. В полумраке лаборатории мерцающий свет люминесцентных ламп смешивался с тусклым зеленовато-белым свечением кинескопов и дрожал на стеклах осциллографов.
Морозов смотрел на экраны, и в этот момент время для него привычно спрессовалось. Он видел перед собой не просто примитивный командный интерпретатор. В этих строгих, угловатых пикселях зарождалась та самая цифровая эпоха, которая спустя десятилетия опутает всю планету оптиковолоконными сетями. Сейчас, здесь, в тесной и пропахшей канифолью комнате КБ-3, они стояли у самого истока. Три независимые машины ждали. Они работали абсолютно синхронно, не мешая друг другу и не просаживая общую сеть питания лаборатории. Они просто ожидали команд.
Ветрова крепко сжимала в руке щупы мультиметра, готовая в любую секунду отрубить питание при первом же пробое. Тяжелое гудение болгарских приводов создавало плотный акустический фон. Этот низкий звук вибрировал в линолеуме, отдавался в столешницах, проникал сквозь подошвы ботинок. Непрерывное вращение магнитных блинов обеспечивало стабильность логических нулей и единиц.
— Есть, — выдохнул Громов.
Он сжал кулак и с размаху ударил им по собственной раскрытой ладони. Звонкий хлопок.
— Новое модульное ядро встало как влитое! — программист широко, искренне улыбнулся. — Ни одного сбоя по шине при одновременном запуске. Ни одной ошибки позиционирования. Переписанный обработчик прерываний сожрал эту механику на всех трех машинах и даже не подавился.