Он перевел тяжелый взгляд на свои огрубевшие от постоянной работы с железом руки. В их тесной лаборатории среди стеллажей и лабораторных стендов, рождалась настоящая магия. Там эти талантливые дети чувствовали бы себя как дома, среди равных. А здесь, под лепными потолками и тусклыми люстрами, их просто распинали скукой. Лена уже начала мелко клевать носом, рискуя в любую секунду свалиться с неудобного казенного стула, а Дима механически потирал переносицу, словно пытаясь защититься от этого невидимого бюрократического давления.
Михалыч понимал кристально ясно: если этот парад аппаратного тщеславия продлится еще хотя бы полчаса, от той искры, с которой ребята приехали во Владимир со всех концов страны, не останется и следа.
* * *
Начальник КБ-3 повернул голову направо. Через два ряда сидели Громов и Тимофеев. Иван Михайлович поймал взгляд Олега. Коротко, едва заметно кивнул в сторону галерки. Затем перевел глаза на мучающихся школьников.
Инженеры понимали своего начальника без чертежей.
Тимофеев тронул Громова за локоть. Они синхронно поднялись, пригибаясь, чтобы не маячить перед выступающим, и двинулись вдоль рядов к самому темному, дальнему краю зала. В руках Евгений сжимал свой пухлый кожаный портфель.
Олег остановился у прохода. Дождался, когда Седых повысит голос для очередного лозунга, и негромко свистнул сквозь зубы. Кориков вздрогнул. Обернулся. Тимофеев поманил его двумя пальцами.
Мальчишка толкнул локтем соседа.
Один за другим, прижимаясь к стеновым панелям, дети выскользнули из первого ряда. Президиум ничего не заметил. Солидные люди смотрели поверх голов.
В самом конце зала, где не горели люстры, Громов положил портфель на подоконник. Щелкнули замки. Программист бережно, двумя руками извлек на свет зеленую пластину текстолита. Системная плата «Сферы». Без корпусов. Без эмалированных гербов. Только чистая геометрия медных дорожек и черные прямоугольники микросхем.
Дети обступили подоконник плотным кольцом.
— Смотри сюда, — зашептал Тимофеев, доставая из нагрудного кармана карандаш. Грифель скользнул по текстолиту. — Вот тактовый генератор. Он задает пульс. А вот это, — карандаш переместился к краю платы, — системная шина. Восемь разрядов данных. Шестнадцать — адреса.
Скука исчезла. Плечи расправились. Дима Кориков подался вперед, почти касаясь носом золоченых выводов керамического процессора. Глаза подростка под толстыми линзами очков, стянутых синей изолентой, лихорадочно бегали по медным магистралям.
— А контроллер прямого доступа? — сипло спросил подросток. — Где он перехватывает управление?