Или — поверит. И — что тогда?
Тогда — я больше не одна.
Впервые — за пять смертей.
Она лежала — на спине. Он — рядом. На боку, спиной к ней. Не спал — она знала по дыханию (ровное, но не глубокое; контролируемое; военное; он не спал — уже несколько ночей — и думал, что она не замечает; как она — думала, что он не замечает её бессонницу; двое — в одном футоне — не спящие — и делающие вид).
— Кацуро, — сказала она. Тихо. В темноту. В потолок.
Пауза. Его дыхание — не изменилось. Но — она почувствовала: он слушает. Каждой клеткой тела — слушает.
— Ты не спишь, — не вопрос.
— Нет, — его голос. Хриплый. Низкий. Без эмоций — или со всеми сразу, сжатыми в одно короткое слово.
Тишина. Секунда. Две. Аяме — считала удары сердца (быстрые, неровные, громкие — он, наверное, слышит; рядом — нельзя не слышать). Потом — решилась. Как решаются — прыгнуть. Не — постепенно, не — подготовившись, не — набрав воздуха. Просто — шаг, и — пустота, и — полёт, и — либо разобьёшься, либо нет.
— Я хочу рассказать тебе, — произнесла она. — То, что не могла. Тогда. То, что пугает. Но мне нужно, чтобы ты не поворачивался. Не смотрел на меня. Не — пока я говорю. Потом — можешь. Но сейчас — мне нужна темнота и твоя спина. Иначе — не смогу.
Долгая пауза. Его тело — неподвижное, напряжённое (она видела — по линии плеча, по мышцам шеи; он сдерживался; он хотел повернуться — каждым мускулом хотел — и не поворачивался).
— Хорошо, — сказал он. Тихо. И — остался — спиной к ней. Как она просила.
Аяме — закрыла глаза. В темноте — стало ещё темнее. Абсолютно. Ни силуэтов, ни теней. Только — его дыхание. Только — тепло, идущее от его спины. Только — она и слова, которые нужно было произнести.
— Я умирала, — сказала она. Просто. Без предисловий. Без — подготовки. Без «ты, наверное, подумаешь, что я безумна» (потому что — если начать с оправданий, то не закончишь никогда; потому что оправдания — это стена, ещё одна, последняя, и она — пришла сюда, чтобы разрушить, не строить). — Пять раз. Каждый раз — весной. Каждый раз — когда цветёт сакура. Каждый раз — нож, в бок, слева. Каждый раз — я умираю. И — просыпаюсь. В начале. Снова.
Тишина.
Его дыхание — остановилось. На секунду — может быть, на две. Потом — вдох. Медленный. Глубокий. Контролируемый. Он — слушал. Он — не повернулся.
— Я проживаю жизнь заново, — продолжала Аяме. Голос — ровный (потому что пять жизней — это пять жизней, и факты — есть факты, и она умела говорить о фактах спокойно; эмоции — потом; сейчас — факты). — С того же момента — с девятнадцати лет. Те же люди, те же события, те же решения — мои. Я помню — всё. Каждый круг. Каждую жизнь. Каждую смерть. Я знаю — как умру: весной, под сакурой, от ножа. Знаю — когда. Не знаю — кто.