Ёширо.
Генерал Ёширо Асано стоял чуть поодаль от женщин, в компании двух офицеров. Молодой — двадцать четыре, может, двадцать пять. Широкоплечий, с лёгкой, пружинистой осанкой человека, привыкшего к седлу больше, чем к придворному полу. Красивый — ярко, открыто, без той сложной, многослойной привлекательности, которая требовала времени для прочтения. Ёширо был красив просто. Как солнечный день красив. Как река красива.
В четвёртом круге Аяме любила его. Любила отчаянно, солнечно, без оглядки — единственный раз за все жизни, когда она позволила себе любовь как щит, как спасение, как ответ на все вопросы. Он клялся защитить её. Обнимал так, что мир вокруг переставал существовать. Целовал — с пылкостью молодого воина, не знающего поражений.
А потом уехал в поход. А потом — весна. А потом — нож.
Аяме смотрела на него сейчас — через толпу, через время, через целую прожитую жизнь — и не чувствовала ничего. Ни тоски, ни боли, ни нежности. Только лёгкую, отстранённую грусть — как при взгляде на красивую вещь, которая когда-то принадлежала тебе, но давно перестала быть нужной.
Глава 5. Веер
Аяме провела следующий час как полководец, изучающий поле боя.
Она двигалась по саду неспешно, перетекая от группы к группе с той ненавязчивой лёгкостью, которую двор принимал за робость провинциалки — девушка из слабого дома, впервые при дворе, не знает, к кому примкнуть, бродит потерянно. Пусть думают так. Пусть видят то, что привыкли видеть: ещё одну бледную дочь обедневшего рода, которая ищет покровительства и боится сказать лишнее слово.
Они не видели, как работают её глаза.
Первая остановка — павильон дам из дома Хосокава. Три женщины: жена наследника, его сестра и какая-то кузина — Аяме не помнила имени, но помнила лицо из четвёртого круга. Тогда эта кузина была замужем за одним из советников двора и знала каждую сплетню в радиусе трёх кварталов. Сейчас — ещё не замужем, ещё молода, но язык уже остёр. Аяме подошла, поклонилась, была принята — снисходительно, как принимают бедную родственницу, которую неприлично прогнать.
— Тачибана-сан, вы ли это? Мы вас не видели в прошлом сезоне.
— Отец болел, — ответила Аяме, опуская глаза. Полуправда — отец всегда болел, каждый круг, каждый год. — Я рада, что в этом году смогла приехать.
Женщины обменялись взглядами — короткими, оценивающими. Лиловое кимоно: хороший шёлк, но перешитое — опытный глаз видел. Серебряная вышивка — элегантная, но не новая. Ни одного украшения в волосах, кроме простой костяной шпильки. Диагноз — бедна. Заключение — неопасна.