Зубы — застучали. Она — услышала: свой собственный звук — дробный, жалкий, унизительный — и — не смогла остановить. Не — хотела. Не — пыталась. Потому что — если дрожишь — значит живая. Мёртвые — не дрожат.
— Тише, — его голос. Над ней. Низкий, хриплый, ломающийся — от боли? от чего-то другого? — она не знала. Его рука — правая, единственная целая — крепче. Вокруг неё. Прижимая — к себе — к его груди, к его рёбрам, к его теплу. Ладонь — широкая, шершавая — по её спине. Вверх. Вниз. Медленно. Как — гладят лошадь после битвы. Как — успокаивают что-то дикое, раненое, бьющееся. — Тише. Всё. Всё. Живая. Ты — живая.
Живая.
Слово — пробило. Как — нож (нет — не нож — не сравнивать — никогда больше — не нож — как — луч; как — первый вдох; как — рука из воды). Слово — пробило что-то внутри неё: стену, плотину, лёд — то, что держало — шесть жизней — то, что не позволяло — потому что слёзы — это слабость, а слабость — это смерть, а смерть — это...
Слёзы.
Не — тихие. Не — аккуратные одинокие капли, стекающие по щекам, которые можно промокнуть рукавом и притвориться, что не было. Нет. Рыдание — рвущее, грубое, страшное. Из горла — звук, которого она не слышала от себя — никогда — ни в одной из шести жизней. Животный. Глубинный. Звук — не страха. Не — боли.
Облегчения.
Облегчения — такого огромного, такого чудовищного по масштабу — что тело не знало, как его вместить. Не знало — как выразить иначе, чем этим — рыданием, хриплым, рвущим горло, мокрым, уродливым и прекрасным одновременно. Шесть жизней — шесть вёсен — шесть сакур — шесть ножей — пять смертей — и — вот — наконец — наконец — живая. Стоит. Дышит. Под сакурой, которая осыпается — на неё — на живую.
— Всё, — шептал Кацуро. Губами — в её волосы. В макушку. В — шпильки, сбившиеся, торчащие. — Всё. Дыши. Я здесь. Всё закончилось.
Она — рыдала. В его грудь. В мокрую ткань — мокрую от крови — его крови — и теперь — от её слёз. Вцепившись — в него — пальцами — содранными, с кусочками коры под ногтями — в его кимоно — в его тело — в — единственное твёрдое, настоящее, живое — в этом мире из белых лепестков и чужой крови на мху.
Рыдала — долго. Долго — по меркам мира (минуты?). Вечность — по её меркам. Рыдала — пока не закончились слёзы. Пока — горло не стало сухим и горящим. Пока — дрожь не утихла — не совсем, нет — мелкая, остаточная, как рябь на воде после камня — но — утихла. Тело — обмякло. Обмякло — в его руке. Тяжёлое. Опустошённое. Выжатое.
Чистое.
Тишина.
Не — абсолютная (абсолютной не бывает; были — звуки: шаги людей Кацуро где-то за деревьями; тихие команды капитана Идэ; шелест — верёвок? ткани?; и — ветер — в ветвях — в цветах — и лепестки — падающие — шорохом — на землю). Но — тишина — между ними. Внутренняя. Звенящая — тем особым звоном, который остаётся, когда — всё сказано. Когда — всё сделано. Когда — тело отплакало, отдрожало, — и — осталось: голое, новое, незнакомое.