Люди вокруг останавливаются, смотрят. Кто-то свистит, кто-то аплодирует. Молодые девушки ближе подходят, одна волосы на палец наматывает, вторая начинает громко смеяться. Мужчина за прилавком хмурится, но ничего не говорит — правила есть правила.
— Выбирай, — говорит Ренат, опуская ружьё.
На верхней полке — призы. Маленькие брелки, дешёвые машинки, куклы в нелепых нарядах. И один огромный плюшевый мишка. Белый, пушистый, с красным бантом на шее. Самый большой. Тот, который висит уже, наверное, год, и никто не может его выиграть.
Я смотрю на мишку, потом на Рената.
— Того, — говорю, показывая пальцем.
Он усмехается.
— Сама не хочешь? А ребёнку рано.
— Сам сказал, выбирай, — напоминаю. — Я хочу.
Он снова поворачивается к мишеням. Последний выстрел — и последняя банка летит вниз.
— Забирай, — кивает мужчина за прилавком, снимая игрушку с крючка.
Мишка огромный. Я едва обхватываю его руками, прижимаю к себе. Он мягкий, пахнет чем-то сладким и пыльным одновременно.
— Спасибо, — шепчу.
— Улыбаешься, как ребёнок.
— А ты как рыцарь, — отвечаю. — На белом коне. С ружьём.
— Ружьё не настоящее, — усмехается.
— А мишка настоящий, — прижимаю его крепче. — Самый лучший.
Мы отходим от тира, и я несу мишку, прижимая к груди. Он огромный, закрывает пол-лица, но мне всё равно. Ренат идёт рядом, держит меня за руку.
— Ренат, — говорю, когда мы сворачиваем на тихую аллею.
— М?
— Почему ты пошёл на такую работу? Ну, в оперативники… Неужели не страшно было?
Он смотрит на меня. Долго. Я уже думаю, что не ответит.
— Страшно было, — говорит наконец. — Но отец всегда говорил: страх — это не повод отступать. Это повод быть осторожнее.
— Твой отец… он ведь тоже военный?
— Полковник, — в его голосе появляется тепло, которого я раньше не слышала. — Настоящий. Не из тех, кто сидит в кабинетах. Он всегда был на передовой.
— И ты хотел быть как он?
— Я хотел быть лучше, — он усмехается. — Но понял, что до него мне далеко.
— Почему?
— Потому что он не только воевал. Он умел… жить. Семья для него всегда была на первом месте.
Я смотрю на него, и внутри всё переворачивается. Он говорит о семье. Об отце. О том, что важно. И мне становится понятно, почему он женился на мне. Не из чувства долга. Не из-за ребёнка. А потому что по-другому не умеет. Потому что для него семья — это святое. Потому что у него перед глазами всегда был пример. И он просто делает то, что должен.
— А Марат? — спрашиваю. — Он тоже пошёл по стопам отца?
— Когда брат был элитным бойцом в СОБРе, — Ренат кивает. — Мы вместе на стрельбище ходили, когда пацанами были. Я всё время хотел быть таким же, как он. Сильным, взрослым, непобедимым.