— Я выиграл ту драку, — напоминаю.
— Ты выиграл, — соглашается он. — Но правила тоже нарушил. Всегда нарушал. И всегда знал, зачем. А сейчас что? Забыл?
Я молчу. Потому что он прав. Я всегда нарушал рамки, когда считал нужным. И никогда не сомневался. А теперь — сомневаюсь.
— Рен, — он чуть вперёд подаётся. — Если ты стёр эти правила, значит, так было надо. Ты не из тех, кто делает что-то просто так.
— А если я ошибся?
— Если ошибёшься — разберёшься, — он пожимает плечами. — Ты всегда умел разбираться с последствиями.
Я усмехаюсь.
— Ты оптимист, брат.
— Реалист, — он смотрит на меня. — И ты такой же. Просто забыл.
Ничего не отвечаю. Все те действия в прошлом зависели только от меня и тянули только меня на дно или к высоте. Сейчас от меня зависит не только девушка, но и ребёнок.
Мать прерывает нас, зовёт к столу. Разговор плавно перетекает на Эльзу, дочку Марата. На предстоящую свадьбу Марата. Мать держится почти до конца обеда, и только когда мне нужно собираться, она едва сдерживает слёзы.
— Ты там береги себя, — произносит и, как в детстве, поправляет ворот рубашки. — И Соню береги. Она хорошая девочка.
— Знаю, — отвечаю.
— И вот, — она протягивает небольшую икону в серебряном окладе. — Это Казанская Божья Матерь. Ей молятся о здоровье детей и о благополучных родах.
Я смотрю на икону, потом на мать.
— Мам, ну что за прошлый век? — усмехаюсь. — От того, что мы помолимся, ничего не изменится.
Она молчит секунду. Потом даёт мне нешуточный подзатыльник. Твердой ладонью, как в детстве.
— Ай! — я тру затылок. — Ты чего?
— А то, что шибко умным стал, — она смотрит на меня в упор, тем взглядом, при котором даже отец не решается с ней спорить. — Я не икону тебе даю. Я — материнское благословение. Понял, умник?
Я смотрю на неё. Маленькая, с морщинами вокруг глаз. Зато характер — ой-ой-ой. Внешне — добрейшая женщина, соседи к ней на исповедь ходят. А внутри — стальной стержень, который держит всю семью. Если она сказала — значит, так будет. И спорить с ней — себе дороже.
— Понял, — вздыхаю, забираю икону. — Передам. И пусть стоит на тумбочке рядом с кроватью.
— Вот и молодец, — она улыбается, гладит меня по щеке.
— Держите меня в курсе, — отвечаю. — Каждый день.
— Всё будет хорошо, брат, — Марат хлопает меня по плечу. — Мы справимся.
Я уже спускаюсь вниз, когда мобильник начинает настойчиво трезвонить. На дисплее имя жены высвечивается.
— Да.
— Ренат, — голос звучит взволнованно. — Как отец? Что говорят врачи? Может, нужна помощь? Я могу…
— Всё нормально, — перебиваю, стараясь, чтобы голос звучал легче, чем есть. — Операция в Германии. Марат всё организовал. Лучшие специалисты.