— Брат.
— Рена. Где ты? — его голос, как всегда, собранный, но в нём слышится напряжение. Он знает, что свадьба завтра. И догадывается, в каком я состоянии.
— На старой квартире. Дышу.
Короткая пауза. Он всё понимает без слов.
— Приезжай на стрельбеще. Выбьешь дурь.
— Не, — отмахиваюсь, хотя предложение заманчивое. — Нужно… к ней ехать. Расписание.
Он фыркает. Марат всегда считал, что с дисциплиной у меня перебор.
— Она не ребёнок. И не заключённый под домашним арестом. Так что жду через час. Для нас уже открыли тир.
Не успеваю даже возразить, как брат сбрасывает вызов.
Я шумно выдыхаю, рывком поднимаясь с места. Брат прав, мне и правда нужно выбить все скопившиеся эмоции.
Открываю дверь и почти сталкиваюсь с…Ариной.
— Привет. Можно? Я…не отниму много времени.
Я отступаю на шаг, пропуская её внутрь. Она входит, чуть покачиваясь бёдрами в такт неспешным шагам. Чёрное короткое платье подчеркивает каждый изгиб её фигуры. Сладкий, удушливый шлейф духов грубо вторгается в затхлый воздух прихожей.
— Я знала, что ты здесь, — начинает она, подходя ближе. Её голос становится тише, интимнее. — Здесь ты отдыхаешь.
— Чего приперлась?
Она делает большие глаза. Те самые невинные, большие глаза, на которые я когда-то запал.
— Я хотела… извиниться. Правда. Мне так ужасно жаль за всё, что вышло. Я не хотела, чтобы всё так завертелось. Я просто… хотела понравиться тебе. Ты такой… не такой, как все. Сильный. Настоящий. А я, глупая, испугалась, что моих мозгов не хватит, чтобы ты мной заинтересовался. Вот и втянула Соню… — она опускает глаза, несколько раз хлопая длинными густыми ресницами, поджимая губы.
— Теперь это уже не имеет никакого значения, — произношу, потирая переносицу. Голова раскалывается от этих игр. — Я женюсь на твоей подруге. Завтра. Так что проваливай.
— Вот именно! — восклицает она, снова поднимая на меня взгляд, полный блеска и азарта. — Завтра. Всё кончится. Ты станешь мужем. Ответственным отцом семейства, — она делает ещё шаг вперёд. Теперь между нами меньше полуметра. Я чувствую тепло её тела, этот душистый запах, который сейчас ассоциируется с обманом. — А сегодня… сегодня ещё можно.
Её рука поднимается. Кончики пальцев касаются моей груди через тонкую ткань футболки. Лёгкое, скользящее прикосновение.
— Сегодня ещё можно вспомнить, каким всё было… простым. Взаимным. Без этих всех долгов, обязательств, детей, — её голос становится приглушенным, губы находятся так близко, что дыхание касается моего подбородка. — Я помню, как это было. Каким ты был со мной. Терпеливым. Внимательным.