Сука! С ней невозможно. Она даже не знает, что делает. Наклонилась, попку свою отклячила, словно приглашает.
Словно почуяв что-то, Сонька выпрямляется. ко мне поворачивается с дурацкой замороженной курицей в руках. Кидает её в раковину, и этот звук вырывает меня из транса.
Щёки у неё горят. Красные, как помидоры. Она старается не смотреть на меня — уставилась в раковину, в курицу, в окно, куда угодно, только не на меня. На мне только штаны, мокрые волосы, и я знаю, как это выглядит. Знаю, что она заметила мой стояк. И от этого становится ещё невыносимее.
— Я… я приготовила, — щебечет, запинаясь. — Поесть. Ты, наверное, голодный.
Голодный. Сука, да. Голодный. Но не так, как она думает.
Смотрю на её губы, которые целовали меня несколько минут назад. На шею, тонкую, хрупкую. На ключицы, выглядывающие из ворота пижамы. Фантазия в башке быстро срабатывает. Как её раком ставлю прямо на этот стол. Как вхожу резко, одним движением, и она кричать начинает. Как цепляется пальцами в край столешницы, а я бы её задницей наслаждался, вколачиваясь до самой матки.
— Ренат? — её голос возвращает меня в реальность.
— А? — я моргаю, прогоняя картинку. — Да. Голодный.
Опускаюсь на стул, заставляю себя сесть. Потому что если продолжу стоять — не удержусь. Схвачу её, прижму к себе и забуду про всё. Про беременность, про её страх, про свои обещания.
— Ты поешь со мной? — хуй знает, зачем спрашиваю её. Мне бы держаться от неё подальше нужно.
Она мнётся, смотрит в сторону.
— Я… уже ужинала. Но могу посидеть с тобой.
— Садись, — выходит как приказ. Но я не хочу есть один. Не хочу смотреть на пустой стул напротив. Долбоёб, блять.
Она садится. Напротив меня. Берёт вилку, начинает ковырять салат — листья, помидоры, что-то ещё. Подносит ко рту, и я смотрю на её губы, как они смыкаются вокруг вилки, как она втягивает кусочек внутрь.
В башке моментально — другая картинка. Её губы на моём члене. Как она будет облизывать головку сначала робко, неумело, а потом — смелее. Как я возьму её за волосы и направлю, покажу, как надо. Как сомкнутся её губы, и я войду в горячий, влажный рот…
— Ты… ты чего так смотришь? — она краснеет, опускает вилку.
— Так, — говорю, отводя взгляд. — Ешь.
Сам беру ложку, начинаю хлебать суп. Не чувствую вкуса. Только её запах, который долетает через стол. Её дыхание, которое сбивается каждый раз, когда наши взгляды встречаются.
— Я сейчас, — она встаёт, чтобы подать хлеб или что-то ещё.
Я тоже встаю — зачем-то. Может, за солью. Может, просто чтобы быть ближе. Кухня маленькая, мы сталкиваемся, и она оказывается прижатой ко мне.