— В смысле, плату брать? — нахмурилась Марта.
— Работу. Кто-то может колоть дрова, кто-то — таскать воду. Если каждый проситель проведёт хотя бы час в день за работой — мы все вздохнём легче.
— А если кто-то не может? Больные, старые, дети?
— Тогда помогаем безвозмездно. Но те, кто может, — работают.
Людвиг хлопнул ладонью по столу.
— Это же гениально! Обмен услугами, никаких налогов...
— Это закрытая экономика с элементами общинного самоуправления, — возразила Иллиана.
Марта стукнула половником по столу.
— Тихо. Оба. Значит, так: каждый, кто приходит, получает еду и кров, взамен работает. Не может — помогаем. Не хочет — идёт своей дорогой. Так?
— Так.
Все заговорили разом. Иллиана предложила вести каталог. Грум — размещать людей по пустующим домам. Лира — учить травничеству. Людвиг — чинить инструменты. Селена — охранять и учить дозорных. Марта — кормить всех с помощью новых рук. Эйрена, подняв руку, тихо сказала: «Я могу делать что скажут».
— Тогда осталось последнее, — сказал Кайр. — Нужно записывать, что мы делаем. Чтобы не забыть, с чего начинали.
— Книга даров, — вдруг произнесла Заря. Все обернулись. — Книга, куда мы будем записывать, кто что сделал. Не для отчёта. Для памяти.
Томаш, молчавший весь вечер, подал голос:
— Кожу для переплёта я выделю. И инструмент для тиснения есть — отцовский. Он говорил: «Клеймо мастера — это обещание. Если поставил, значит, отвечаешь». Пусть и книга будет такая. Чтобы каждый, кто в неё попадал, понимал: это клеймо.
В трактире стало тихо.
— Пусть так и будет, — сказал Кайр. — Книга даров, с клеймом мастера. И каждый, кто что-то отдаст этому дому, будет в неё вписан.
Он обвёл взглядом стол — усталые лица, тёплые глаза. Никто не ушёл. Никто не отказался.
— Совет Очага объявляю открытым. Первый. Но не последний.
— Совет Очага? — переспросил Грум. — Почему так?
— Потому что очаг — это то, вокруг чего греются. Не трон. Просто огонь.
Клуша коротко и утвердительно крякнула.
И в этот момент в дальнем углу скрипнула лавка. Ефим поднялся — медленно, как человек, у которого затекли не только ноги, но и душа.
— Значит, Совет Очага. Книга даров. Красиво. — Он смотрел на Рогара. — А ты, Рогар, тоже в это веришь?
— Верю.
— Твой отец умер за эту деревню. За своих.
— Мой отец умер, защищая детей. А дети не делятся на своих и чужих.
Ефим покачал головой.
— Ты изменился. Раньше ты понимал, что такое дом.
— Дом — это те, кто готов его держать.
— И много их? — Ефим обвёл взглядом стол. — Половина здесь — пришлые. Они уйдут, когда станет трудно.
— Не уйдут, — тихо сказала Заря. — Я была чужой. Теперь я здесь.