Сергеев сцепил пальцы в замок и положил их на стол, подавшись вперед.

— Откуда у рядового ведущего инженера из провинциального НИИ, который занимается разработкой табуляторов и простых логических схем, такое глубокое, системное, макро-архитектурное понимание проблемы? Причем понимание, опережающее работы наших профильных закрытых институтов на годы. Это не паяльником на кухне собрать. Это концепция индустриального масштаба. Где вы взяли эти алгоритмы, Алексей Николаевич?

Морозов встретил взгляд майора, не моргнув. Пульс в его висках бился ровно. Он готовился к этому разговору с того самого момента, как впервые нарисовал на ватмане схему сканирующего тестового регистра. Он знал, что его знания из 2026 года в этой эпохе выглядят как магия, а любая магия в СССР подлежит строгой классификации и контролю органов госбезопасности.

У него была заготовлена легенда. Единственно возможная, логически непротиворечивая ложь.

— Я читаю, товарищ майор, — Морозов позволил себе легкую, усталую усмешку профессионала, которого подозревают в плагиате. — Много читаю.

— Мы все читаем, — эхом отозвался Сергеев. — Что именно?

— Открытую западную прессу. Журналы Института инженеров электротехники и электроники — IEEE. Публикации исследовательских лабораторий Ай-Би-Эм. Патентные заявки компании «Тексас Инструментс», которые иногда просачиваются в наши сводные технические бюллетени.

Алексей отпил чай. Жидкость обожгла язык, но помогла скрыть паузу.

— Поймите… простите, не знаю вашего имени и отчества.

— Просто товарищ майор, — мягко поправил Сергеев.

— Поймите, товарищ майор, американцы не печатают готовых схем периферийного сканирования. Они не дураки. Но они публикуют обрывки. В одной статье обсуждают проблему теплоотвода при тестировании кристаллов высокой плотности. В другой — теоретическую возможность внедрения логических вентилей на границе кристалла. В третьей жалуются на низкий выход годных чипов при использовании традиционных стендов. Если у вас есть фундаментальные знания схемотехники и вы умеете анализировать, вы складываете этот пазл. Это не шпионаж и не озарение свыше. Это просто дедукция и умение видеть систему в разрозненных данных. Я сложил два и два, и получил алгоритм.

Морозов говорил убедительно, используя сухой язык научного работника. Эта легенда была безупречной. Ее невозможно было опровергнуть, потому что она опиралась на сам принцип научного познания.

Но Сергеев не был обычным следователем. Он слушал Алексея, и в его водянистых глазах читалось легкое, почти сочувствующее превосходство. Майор видел его насквозь. Не конкретную правду о путешествии во времени, конечно, — в такое поверил бы только клиент психиатрической клиники, — но Сергеев чувствовал ту пустоту, тот зазор между легендой и реальностью. Он понимал, что человек, сидящий перед ним, мыслит категориями, которых еще просто не существует в природе этого времени.