Громов набрал несколько команд на клавиатуре терминала, подключённого к макету процессора.
Раздался резкий, грубый треск — трак-трак-трак. Шаговый двигатель позиционировал магнитные головки, передвигая их по поверхности диска. Звук был громким, механическим, он отдавался вибрацией по всему столу.
На зелёном экране терминала мигнул курсор, и медленно, символ за символом, побежали строки. Машина считывала тестовые сектора.
— Читает, — прошептал Громов, впившись взглядом в монитор. — Ошибок позиционирования нет. Лёша, он читает произвольные сектора! Дайте мне пару дней, и я перенесу сюда загрузчик. У нас будет настоящая, полноценная дисковая операционная система. Я разверну здесь такую архитектуру…
— Подожди радоваться, Женя, — голос Морозова прозвучал неожиданно сухо, разрушая магию момента. Он подошёл вплотную к столу, глядя на гудящий дисковод, а затем перевёл взгляд на пустую макетную плату, предназначенную для видеоконтроллера. — Система будет работать. Но у нас впереди стена, о которую мы можем разбить лбы.
Все обернулись к нему. В лаборатории стало тихо, если не считать рокота вращающегося шпинделя.
— Битва за ПДП, — произнёс Алексей, чеканя каждое слово. — Прямой доступ к памяти.
Громов нахмурился, не до конца понимая, к чему клонит ведущий инженер. А вот Олег Тимофеев, отвечающий за вывод изображения на телевизор, медленно кивнул, его лицо стало серьёзным.
— Смотри, Женя, — Морозов взял кусок мела и подошёл к небольшой доске на стене. Он быстро нарисовал три квадрата: Процессор, Память и Видеоконтроллер, соединив их одной толстой линией. — У нас единая системная шина. Это красиво, это элегантно. Твоя операционная система живёт в оперативной памяти. Но там же, в этой самой памяти, будет лежать и видеобуфер — та самая картинка, которую мы хотим показывать на экране.
Он постучал мелом по квадрату Видеоконтроллера.
— Чтобы картинка на кинескопе была стабильной, без мерцаний и снега, электронный луч телевизора должен отрисовывать её пятьдесят раз в секунду. Беспрерывно. Это значит, что видеоконтроллер Олега будет постоянно, зверски требовать доступа к памяти, чтобы прочитать байт пикселей и выплюнуть его на экран.
— И в чём проблема? — пожал плечами Громов. — Пусть читает в свободные такты процессора.
Олег горько усмехнулся, скрестив руки на груди.
— В том-то и проблема, физик-теоретик, что луч кинескопа не умеет ждать, — резко ответил тестировщик. — Телевизору плевать на то, что твой процессор в этот момент вычисляет синус или грузит сектор с дискеты. Если я не отдам байт видеоинформации строго в нужную наносекунду, луч уйдёт дальше, и на экране вместо текста появится рваная дыра. Снег. Помехи. Чтобы картинка стояла как влитая, я должен захватывать шину наглухо.