Морозов видел, как меняется атмосфера разговора. Красная папка и спецбланки никуда не исчезли, но в кабинет вошла другая реальность: кухонный стол, отец с паяльником, мальчишка, который из одного свободного разряда сделал музыку. Это было не слабое место гражданского контура. Это была его сила.
— Вы понимаете, что любая публикация создает утечку знаний? — спросил Сергеев.
— Публикация про транзисторный ключ и динамик не раскрывает режимную архитектуру ПВО. Зато она учит тысячи людей пользоваться штатным разъемом, а не издеваться над процессором. Если мы не покажем правильный способ, они найдут неправильный. И пришлют нам не статистику отказов, а горелые платы.
Сергеев вернул фотографию.
— Музыка из вычислительной машины. Очень нужно народному хозяйству.
— Сегодня музыка, завтра датчик станка, послезавтра учебный стенд по автоматике, — сказал Морозов. — Для школьника это игра. Для нас — проверка разъема, буфера, документации и человеческого поведения. Вы хотите надежную военную периферию? Дайте гражданским детям сломать учебную. Дешевле выйдет.
Майор посмотрел на гранку журнала.
— Главлит спросит, почему вычислительная машина пищит песенки.
— Анна уже написала про «звуковую индикацию учебных программ», — ответил Алексей. — Пищит не песенка. Пищит корректное выполнение цикла задержки.
Несколько секунд Сергеев смотрел на него совершенно неподвижно. Потом уголок губ дрогнул.
— Вы невозможный человек, Алексей Николаевич.
— Я совместимый человек.
Майор взял красный карандаш и на полях гранки написал коротко: «По линии режима возражений нет. Учебная индикация. Без схем режимных устройств». Подпись была почти неразборчивой.
Для постороннего это была мелочь. Карандашная пометка на журнальной гранке. Но Морозов почувствовал, как где-то внутри огромной бетонной системы щелкнул крошечный фиксатор. Не дверь распахнулась, конечно. Просто в ней осталась щель шириной в один свободный разряд порта.
Он поднялся со стула, прижимая к боку тяжёлую папку предварительных требований. За дверью кабинета уже слышались шаги ВОХР и приглушённые голоса секретарей. Впереди ждали команда, Новый год и длинная работа внутри самой системы — не капитуляция перед ней, а поиск тех мест, где даже в самой жёсткой схеме можно оставить рабочий вывод наружу.
Глава 43 Точка опоры (Эпилог)
Морозов не спеша шагал по вечернему Владимиру. Тяжёлые ботинки с раскатистым хрустом вминали промёрзший снег в асфальт, а каждый вдох обжигал носоглотку ледяными иглами.
Город вокруг него пульсировал предпраздничной лихорадкой, скрытой за освещёнными жёлтыми квадратами окон. В темноте дворов мелькали силуэты запоздавших прохожих с набитыми сумками, хлопали двери подъездов, глухо рычали редкие «Жигули», прогревая замёрзшие двигатели.