Люба Ветрова согласно кивнула. Она сидела, обхватив чашку обеими руками, словно пытаясь согреться.
— Леша прав, — тихо, но твердо произнесла она. — То, что Женя сделал с МикроДОС — это идеальный компромисс. Мы русифицировали интерфейс. Пользователь вводит понятную команду «КАТ» вместо «DIR», «КОП» вместо «COPY». Для проверяющих комиссий — это отечественная разработка, адаптированная для нашего человека. Но под капотом — стандартизированный, выверенный механизм. Если мы начнем ломать базовую структуру прерываний ради мнимой гордости, мы останемся в вакууме.
Громов затушил окурок и подался вперед.
— Я могу написать свой загрузчик, — сказал программист. — Могу вывернуть таблицу переходов наизнанку. Но зачем? Это как строить железную дорогу с нестандартной колеей только для того, чтобы вражеский бронепоезд не проехал. В итоге сами же будем грузы на границе перегружать вручную. CP/M сейчас — это де-факто стандарт. Изоляция убьет проект на старте. Этим ребятам из писем нужны компиляторы, чтобы проверять свои алгоритмы, а не голая система, способная только мигать курсором.
Морозов положил письмо Макарова обратно в папку.
— Завтра расширенный техсовет, — подвел итог Алексей. — Петров и прочие Моисеенки придут нас убивать. Они будут давить на патриотизм, на ГОСТы, на независимость от капиталистического софта. Мы будем бить их математикой и прагматизмом. Мы не изолируемся. Мы интегрируемся, чтобы победить.
* * *
Актовый зал НИИ встретил их монументальной прохладой и запахом свежей мастики. Высокие окна были зашторены плотной бордовой тканью, защищающей от утреннего солнца, из-за чего помещение казалось еще более строгим и давящим. В лучах пыльного света, пробивающихся сквозь щели, медленно кружились золотистые пылинки.
В президиуме, за длинным столом, крытым зеленым сукном, восседал Председатель научного совета — седой, грузный академик в строгом сером костюме. Рядом с ним расположились главные инженеры, представители министерства и несколько человек в штатском. Игорь Петров, начальник КБ «Луч», сидел во втором ряду, сложив руки на груди, с выражением предвкушающего торжества на сухом лице.
Алексей Морозов стоял у массивной дубовой доски, слегка испачканной мелом. Справа от него на тележке возвышался прототип «Сферы-82» с подключенным монитором и дисководом.
Воздух в зале был тяжелым, наэлектризованным.
— Товарищ Морозов, — голос Председателя гулко разнесся под сводами зала, усиленный микрофонами. — Мы изучили предоставленную документацию на микро-ЭВМ вашей разработки. Аппаратные решения, безусловно, заслуживают внимания. Но у комиссии вызывает категорическое неприятие программная часть. Ваша так называемая «МикроДОС».