Петров во втором ряду одобрительно закивал.
— Экспертиза показала, — продолжил Председатель, листая серую папку, — что ядро системы на девяносто процентов дублирует архитектуру американской CP/M. Вы предлагаете пустить в массовое производство, на заводы и в учебные заведения машину, зависимую от чужеродных стандартов. Почему ваше КБ не разработало полностью оригинальную, отечественную операционную систему? Вы расписываетесь в собственной профессиональной несостоятельности?
В зале повисла звенящая тишина. Вопрос был сформулирован как обвинение.
Над рядами кресел повисла та специфическая номенклатурная пауза, за которой обычно следовало уничтожение любой неудобной инициативы. В косых лучах света, падавших из-за неплотно задернутых бордовых штор, лениво кружились пылинки, абсолютно безразличные к судьбе отечественной кибернетики. Запах мастики для пола и старого сукна казался сейчас удушливым.
Морозов позволил этой паузе растянуться. Он не смотрел на мигающий курсор монитора и не оборачивался на сидящих в зале Любу и Громова. Его взгляд сканировал президиум, с холодной точностью анализируя расстановку сил. Председатель не был ретроградом или глупцом — он был функционером, выживающим в сложных течениях министерских интриг, и сейчас он просто проверял Морозова на прочность.
А вот Игорь Петров, сидевший во втором ряду с плохо скрываемой ухмылкой, представлял собой чистую институциональную угрозу. Петров был паразитом системы, человеком, который с радостью задушит любую технологическую революцию, если она грозит нарушить бесперебойный выпуск его морально устаревших, но приносящих стабильные премии табуляторов. Морозов быстро перебрал в уме варианты защиты. В своем времени он защищал проекты перед советами директоров, которых интересовала только прибыль. Здесь валютой были идеологическая безопасность и выполнение плана. Правила игры изменились, но математика рычагов давления осталась прежней. Ему нужно было превратить обвинение в «преклонении перед Западом» в прагматичный план технологического захвата.
Морозов не торопился. Он чувствовал внутри себя холодный, расчетливый азарт игрока, который точно знает, какие карты на руках у противника. Он взял кусок мела, взвесил его в ладони и посмотрел прямо в глаза Председателю.
— Разработать оригинальную систему несложно, Семен Аркадьевич, — спокойно ответил Алексей, и его голос, лишенный микрофонного усиления, легко прорезал тишину зала благодаря идеальной акустике. — Программист Громов способен написать базовую логику за два месяца. Проблема не в создании системы. Проблема в том, что она будет пуста.