Внутри, за стопками особо важных документов, скрывался неприкосновенный стратегический запас. Морозов достал пузатую стеклянную бутылку из-под физраствора, плотно закупоренную серой резиновой пробкой. Внутри плескалась кристально чистая жидкость. Стопроцентный медицинский спирт. Абсолютная, не подверженная инфляции валюта огромной страны.
Следом в карман брюк отправилась горсть черных пластиковых прямоугольников с жесткими ножками. Дефицитнейшая микросхема К155ЛА3 — базовая логика. Мечта любого радиолюбителя.
Морозов подошел к столу конструктора.
— Откладывай надфиль, Сережа, — ровно произнес Алексей. — Мы идем за клеем.
Липатов поднял красные от напряжения глаза. Очки съехали на кончик носа. Он посмотрел на руки Морозова, угадав в кармане характерный звон микросхем, и перевел взгляд на горлышко бутылки, торчащее из-под пиджака.
— Куда мы идем? — глухо спросил конструктор. — Алексей Николаевич, у нас нет закрытых нарядов. Я сегодня утром относил заявку на БФ-2 в отдел снабжения. Они обещали выдать пол-литра к среде.
— БФ-2 проест пластик до дыр. Ты сам это сказал вчера. Нам нужен «Виксинт». Из третьего цеха.
Липатов побледнел.
— Третий цех — это военная приемка. Это спецхран, Леша. Туда даже Савельев без пропуска формы «два» не заходит. Ты предлагаешь мне пойти и… — Липатов сглотнул, не решаясь произнести страшное слово. — Осуществить нецелевое изъятие фондовых материалов?
— Я предлагаю тебе пойти и спасти нашу машину от уничтожения обкомовской бляхой. Вставай.
Липатов медленно протер очки платком. Аккуратно положил надфиль на стол и стряхнул латунную пыль с брюк. Он поднялся с явной неохотой, каждое его движение выдавало внутреннее сопротивление.
* * *
Путь пролегал в стороне от светлых институтских коридоров. Они спустились по обшарпанной бетонной лестнице, где на ступенях крошилась метлахская плитка. С каждым пролетом вниз звуки работающих табуляторов и звонки телефонов становились тише.
Цокольный этаж владимирского завода жил по своим законам.
Здесь не было окон. Под низким потолком тянулись толстые трубы коммуникаций, замотанные стекловатой. Тусклые лампы в проволочных плафонах выхватывали из полумрака лужи машинного масла на бетоне.
Воздух здесь потяжелел, стал влажным и спертым. Пахло ацетоном, кислой резиной и старой олифой — въедливым коктейлем промышленного подземелья, где хранятся запасы реактивов.
Липатов шел на полшага позади Морозова. Конструктор старался дышать неглубоко. Он то и дело оглядывался на массивные гермодвери, за которыми скрывались вентиляционные шахты. Ему казалось, что из-за каждого поворота сейчас выйдет патруль ВОХР с овчаркой и потребует пропуск.