Над массивными алюминиевыми радиаторами стабилизаторов напряжения дрожало марево горячего воздуха. Схема жрала ток с пугающей жадностью.
Справа от макета тускло светился экран С1–65. Зеленый луч бежал по сетке кинескопа, вычерчивая график пульсаций питания. По правилам радиотехники, по ГОСТам и по всем законам физики эта линия должна была быть прямой. Идеально ровной струной в пять вольт.
Люба щелкнула тумблером питания дисковода ИЗОТ. Тяжелый шаговый двигатель дернулся, позиционируя головку. В ту же секунду прямая зеленая линия на экране взорвалась. Она превратилась в рваную, дикую «пилу» с огромными амплитудными выбросами.
На экране контрольной «Юности» мигнул и погас курсор. Динамик издал жалобный писк. Сброс. Система ушла в самопроизвольную перезагрузку.
Опять.
Люба стиснула зубы. Она прекрасно понимала физику процесса. Громов написал новый модуль обмена для МикроДОС. Теперь видеоконтроллер, который с таким трудом спроектировал Олег, должен был выводить графику на экран одновременно с чтением данных с гибкого диска. Процессор, контроллер прямого доступа к памяти и видеосхема начинали рвать системную шину на части, перехватывая управление друг у друга с частотой в два мегагерца.
Эти бешеные переключения логических вентилей создавали колоссальные импульсные броски тока. Питание проседало на доли микросекунды. Микропроцессор ловил эту просадку, воспринимал ее как команду сброса и обнулял регистры.
Люба взяла пинцет. Пальцы, привыкшие держать щупы, тонкий монтажный провод и выводы крошечных конденсаторов, с такой силой вцепились в кусок грубой инструментальной стали, что суставы выступили рельефными буграми. Руки мелко дрожали от усталости и выпитого за день крепкого чая. Она потянулась к блоку питания макета, где выстроился ряд серебристых бочонков — конденсаторов. Они должны были сглаживать эти пульсации. Отдавать накопленный заряд в моменты пикового потребления. На бумаге их емкости хватало с запасом. В реальности они просто не успевали реагировать.
Девушка потянулась пинцетом к выводу одного из конденсаторов, пытаясь подогнуть его для дублирующей шины. Рука дрогнула, и фаланга указательного пальца задела раскаленный алюминиевый радиатор стабилизатора.
Раздался короткий шип.
Люба отдернула руку и прижала обожженный палец к губам, зажмурившись до цветных кругов. Физическая боль стала последней каплей. Проект буксовал. Морозов доверил ей аппаратную часть этой невероятно сложной машины, поручил заставить капризный процессор стабильно работать на отечественной элементной базе. А она не могла обеспечить ему даже чистое питание. Громов не мог отлаживать код. Олег не мог настраивать тайминги.