Сигнал растворился в белом шуме. Олег стянул наушники на шею и с наслаждением потянулся до хруста в суставах. Тишина спящей квартиры навалилась на уши мягкой ватой. Инженер выключил накал ламп и анодное напряжение. Лампы начали медленно остывать, издавая тихое металлическое потрескивание.
Тимофеев вырвал лист из блокнота, сложил его вчетверо и сунул в карман рубашки. До рассвета оставалась пара часов, нужно было успеть хоть немного поспать перед работой.
* * *
Утром в кабинете, отгороженном от основной лаборатории застекленной перегородкой, было прохладно. Алексей Морозов сидел за рабочим столом, заваленном синьками системной шины и распечатками листингов Громова.
Он пришел раньше всех. В последнее время стиралась грань между днем и ночью, между работой и жизнью. Игры с Партией, комиссиями и бюрократией вытягивали силы, но давали результат. Призовые машины были легализованы. Победители заочной Олимпиады скоро приедут во Владимир. Проект набирал критическую массу, готовясь прорвать плотину невидимости.
Дверь скрипнула. В кабинет бодрым шагом вошел Олег.
— С добрым утром, Лёш, — Тимофеев подошел к столу, вытаскивая из кармана сложенный вчетверо листок.
— Архитектура не ждет, — Морозов отодвинул чертежи, массируя виски. — Что у тебя? Лицо такое, будто ты с Марсом связался.
— С Сибирью. Радиоклуб при серьезной организации, адрес дадут через ДОСААФ.
Олег положил листок на стол перед Алексеем и постучал по нему пальцем.
— Там мужики «Радио» прочитали. Загорелись. Хотят собрать десяток «Сфер-80М» для подшефного кружка. Базу собрали, а специфику достать не могут. Через письмо-заявку просят РФ-вторые с нашей прошивкой Бейсика и герконовые клавиатуры.
Морозов посмотрел на листок. Буквы, написанные торопливым почерком радиста, скакали по клеточкам. Десять комплектов. Десять машин, которые могли появиться на другом конце огромной страны, не пройдя ни одного официального согласования в министерствах.
Алексей откинулся на спинку стула. Он вспомнил, как сам стоял перед закрытыми дверями фондового отдела. Как они с Липатовым спускались в пропахшие ацетоном подвалы завода ПВО, чтобы выменять банку фондового герметика на спирт. Как Тимофеев с Громовым договаривались с инженером в статуправлении, отдавая дефицитные микросхемы за старый болгарский дисковод ИЗОТ, списанный за ненадобностью.
Они выживали, побираясь по крохам, выгрызая ресурсы у Системы.
И вот теперь Система дала трещину в другом месте. Вертикальное планирование Госплана в очередной раз доказало свою слепоту к новым инициативам на местах. Оно не видело энтузиастов. Оно не выделяло фонды под мечты.