— Алексей Николаевич, вы снова игнорируете требования ЕСКД, — голос ведущего конструктора звучал сухо, как треск статического электричества. Он безошибочно ткнул заточенным карандашом в угол ватмана. — Вот здесь, на узле дешифратора адресов. Толщина линии связи не соответствует ГОСТу два точка триста три. Должно быть ноль целых три десятых миллиметра, а у вас здесь едва дотягивает до ноль-двух. И маркировка выводов микросхемы К155ИД4 нанесена нестандартным шрифтом.
Морозов тяжело вздохнул, потирая переносицу. В его родном, оставшемся где-то в немыслимом будущем две тысячи двадцать шестом году, системы автоматизированного проектирования сами выравнивали толщину линий и подставляли шрифты. Здесь же приходилось сражаться за каждый миллиметр туши.
— Сергей Дмитриевич, — примирительно начал Алексей, беря в руки лезвие «Нева», чтобы аккуратно счистить спорную линию с кальки. — Этот чертёж будут читать не нормоконтролёры из министерства. Его будет разглядывать пятнадцатилетний пацан в Сызрани, при свете тусклой лампочки, пытаясь собрать нашу «Сферу» на куске гетинакса. Если я нарисую здесь толстую линию по вашему ГОСТу, при журнальной печати она сольётся с соседней шиной данных, и пацан спалит к чертям дефицитный кристалл памяти. Нам нужна читаемость, а не парад бюрократии.
Слева от стола раздался шелест перелистываемых страниц. Наталья Сергеевна Рябинина, как всегда безупречно строгая и собранная, закрыла папку-скоросшиватель с официальными требованиями редакции.
— Товарищ Липатов прав в том, что редакция не пропустит откровенную отсебятину, — произнесла она, поправляя идеальную укладку. — Однако у нас есть проблема посерьёзнее шрифтов. Главный редактор прислал телеграмму. Они просят максимально упростить блок питания. Цитата: «Исключите сложные стабилизационные узлы, которые радиолюбитель не сможет повторить в домашних условиях». Алексей Николаевич, они боятся, что по вашей текущей схеме люди начнут массово сжигать телевизоры.
Морозов прищурился, вглядываясь в схему питания, которую он с такой гордостью спроектировал на прошлой неделе. Это был красивый, надёжный импульсный блок, который в будущем стал бы индустриальным стандартом. Но сейчас, в тысяча девятьсот восьмидесятом, достать для него высокочастотные ферритовые кольца и мощные транзисторы обычному человеку было нереально.
— Из говна и палок, значит, — тихо пробормотал Алексей себе под нос, вспоминая свой же собственный неофициальный девиз.
Он взял мягкий карандаш и решительно перечеркнул изящную схему импульсника. Липатов за его спиной страдальчески выдохнул.