— Хорошо, Наталья Сергеевна, — Морозов начал быстро набрасывать поверх перечёркнутого новый вариант. — Сделаем им классический линейный стабилизатор на трансформаторе ТН, диодном мостике и паре «кренёнок», если они их найдут, или на старых добрых П210. Это будет тяжелая, греющаяся как утюг бандура, но её спаяет даже школьник с закрытыми глазами из деталей от списанного телевизора. Максимальная повторяемость конструкции.

В течение следующих двух часов они втроём вычищали документацию. Липатов с маниакальным упорством выравнивал расстояния между элементами, Наталья Сергеевна сверяла описание алгоритмов запуска с требованиями Главлита, вымарывая любые двусмысленные формулировки, а Морозов безжалостно резал собственные архитектурные изыски ради того, чтобы народная версия микро-ЭВМ стала по-настоящему народной. Он упрощал цепи сброса, менял дефицитные конденсаторы на распространенную керамику, переписывал адресацию портов вывода, чтобы она была понятна даже без логического анализатора.

Наконец, когда за окном уже начали сгущаться ранние зимние сумерки, Алексей сложил листы кальки в плотную картонную папку с завязками. Он медленно провел ладонью по гладкой поверхности картона. Пакет документов для мартовского и апрельского номеров был готов. Чертежи первой народной ЭВМ окончательно оформились в нечто осязаемое.

— Всё, — Морозов устало, но удовлетворенно махнул рукой. — На сегодня хватит. Наталья Сергеевна, завтра с утра я сам отправлю эти чертежи спецпочтой в Москву. А сейчас, с вашего позволения, пойду готовиться. У меня сегодня важное мероприятие.

* * *

Ведомственная однокомнатная квартира на улице Строителей встречала Морозова тишиной, но это уже не была та гулкая, мертвая пустота строительной коробки, что в первый день. За прошедшие несколько суток Алексей успел обрасти минимальным бытом. У окна, прикрытого плотными зеленоватыми шторами, которые они купили вместе с Анной, теперь стоял крепкий деревянный стол. Вокруг него сгрудились четыре разномастных стула.

Алексей включил свет и прошел на кухню. Сегодня был особенный вечер. Отпросившись у Михалыча на час пораньше, он успел пробежаться по гастрономам и навести минимальный порядок. Он даже добыл сервелат, неплохой сыр и отличные шпроты. Сейчас на плите уже булькала кастрюля с картошкой, наполняя пустую квартиру уютным домашним запахом.

Громкий, прерывистый стук в гулкую деревянную дверь раздался ровно в семь ноль-ноль.

Морозов щелкнул замком, и в тесную прихожую ввалилась шумная компания. Первой вошла Анна Смирнова, румяная от холода, с распущенными волосами, на которых таяли снежинки. Она держала в руках тяжелый пакет, из которого доносился умопомрачительный запах ванили и масляного крема. За ней, неуклюже отряхивая ботинки, протиснулся Евгений Громов, сжимающий под мышкой увесистую стопку книг. Следом появилась Люба Ветрова, деловито осматривающая прихожую.