Последние три недели слились для него в один бесконечный, изматывающий тоннель. Он практически выпал из реальности лаборатории. Пока Громов воевал с ассемблерным кодом, а Люба перепаивала макеты, пытаясь заставить локальную сеть работать без сбоев, Липатов занимался самым неблагодарным видом инженерной магии. Он переводил «Сферу-82» — этот безумный клубок МГТФ-проводов, логических костылей и навесного монтажа — на суровый, безупречный язык ГОСТов.
Конструктор взял со стола логарифмическую линейку. Привычный, успокаивающий холодок пластмассы. Центральный движок мягко скользнул по направляющим. Липатов в сотый раз проверял габариты новой объединительной кросс-платы.
Создать официальную документацию для совершенно новой архитектуры оказалось задачей, ломающей мозг. То, что Ветрова и Рогова наживую спаяли на макетнице, работало великолепно. Но чтобы показать это институтскому руководству и комиссиям, машину нужно было «причесать». Никаких висящих в воздухе резисторов. Никаких самодельных шлейфов, перемотанных синей изолентой. Липатову приходилось компоновать на едином шасси тяжеловесный болгарский ИЗОТ, мощный блок питания, материнскую плату с системным контроллером, плату видеовывода и новые сетевые трансиверы. Всё это должно было уместиться в эргономичный корпус, надежно охлаждаться без рева турбин и не фонить на соседние блоки.
Изящная, модульная концепция, которую Морозов с таким трудом пробил в умах своей команды, теперь требовала жесткого физического воплощения. Липатов, человек, всю жизнь молившийся на нормали и веривший в непогрешимость инструкций, впервые ощутил глубокое, почти физическое наслаждение от процесса созидания собственных стандартов. Он не подгонял старое под новое — он с нуля вычерчивал базис отечественной персональной кибернетики. От нервного напряжения он начал неосознанно перебирать пальцами левой руки по столу, имитируя слепую печать на невидимой клавиатуре — свой старый, проверенный способ сбросить стресс.
Скрипнула входная дверь лаборатории. Липатов не обернулся, продолжая смотреть на начерченный блок центрального процессора — абсолютный символ порядка.
Их полуподпольный проект, начавшийся с детских писем и кустарных сборок, неотвратимо обретал официальный, законный статус, и этот статус нужно было защитить идеальным комплектом чертежей перед скорой демонстрацией начальству.
* * *
Тяжелая дубовая дверь, обитая черным звукоизолирующим дерматином, отсекла шум коридора.
Воздух в кабинете спецчасти НИИ был густым, пропитанным застарелым запахом сургуча, бумажной пыли и дорогой обувной ваксы. Окна закрыты тяжелыми бархатными портьерами, не пропускающими блеклый декабрьский свет.