Майор Сергеев вошел в помещение один. Он аккуратно, без лишнего шума закрыл за собой створку, глухо отсекая гул коридора. Движения куратора были неторопливыми, выверенными до миллиметра. В правой руке он держал раскрытое служебное удостоверение в темно-красной кожаной обложке. Фотография, гербовая печать и строка ведомственного мандата были развернуты не к Морозову, а к Петрову и Виктору Петровичу. В присутствии человека с таким мандатом любое обвинение требовало уже не громкости, а точной формулировки.
Седых, стоявший у кульманов, побледнел и втянул голову в плечи. Толпа инженеров инстинктивно подалась еще дальше назад.
Петров замер. Его взгляд быстро прошел по бланку с фиолетовой печатью на столе, раскрытому удостоверению и спокойному лицу вошедшего особиста. Личного знакомства между ними не требовалось: в этой комнате достаточно было увидеть корочку, печать и то, как побледнел Седых.
— Товарищ майор… — начал Петров. В правой руке он судорожно сжимал свернутую в плотную трубку копию своей докладной записки, костяшки пальцев резко обозначились под натянутой кожей. — Здесь совершается…
Сергеев поднял ладонь. Короткий, властный жест, не требующий словесного подкрепления. Петров осекся и аккуратно сомкнул губы, будто запирая фразу до более безопасного момента.
Морозов больше не смотрел на Петрова. Он повернулся к рабочему столу, где ровно гудел вентиляторами рабочий макет «Сферы-82». Тот самый, который Олег Тимофеев и Наташа Рогова последние недели мучили осциллографом, добиваясь устойчивого видеовывода и чистых фронтов на шине. Машина держала режим.
Алексей взял со стола дискету. Шершавый черный конверт скользнул между пальцами.
Он вставил ее в ИЗОТ и опустил прижимной рычаг. Раздался громкий щелчок механики.
Дисковод загудел, дернулся головками. Несколько человек у кульманов невольно поморщились: ИЗОТ каждый раз звучал так, будто собирался развалиться прямо на столе.
Морозов положил пальцы на клавиатуру. На экране «Юности» замелькали символы.
Экран моргнул. Вместо черного поля появилась таблица.
В «Смете» лежали исходные данные: станции, сроки, тоннаж, типы платформ. Расчет Громов вынес отдельно.
— Заочная олимпиада, — ровно сказал Морозов, не отрывая взгляда от монитора. — Помните задачу про развозку хлеба? Мы взяли оттуда способ отсекать тупиковые маршруты.
Пальцы Морозова продолжали отбивать ритм по клавишам. Он запустил с той же дискеты расчетную программу.
— Мы с Евгением заменили кварталы станциями, фургоны — платформами. Метод тот же: не перебирать все варианты подряд, а сразу отбрасывать заведомо плохие ветви.