— Левой рукой — хват, — сказал Кацуро. Голос — другой. Не утренний, не мягкий. Инструкторский: чёткий, экономный, деловой. Генерал, обучающий рекрута. — Ниже. Вот здесь — чувствуете утолщение? Середина. Пальцы — не сжимать, только удерживать. Лук — не враг, его не нужно душить.
Аяме перехватила — как он сказал. Пальцы нашли утолщение, легли вокруг. Неловко. Непривычно. Она — которая держала кисть с уверенностью мастера, которая вдевала нить в иглу с первого раза — чувствовала себя ребёнком. Руки не слушались, не знали, как — быть — с этим предметом, созданным не для красоты, а для смерти.
— Стойка, — сказал он. Обошёл её — она чувствовала его за спиной, сбоку, ощущала перемещение воздуха, тепла. — Ноги шире. Боком к мишени. Левое плечо — вперёд.
Аяме развернулась. Поставила ноги — шире, как он сказал. Почувствовала: неустойчиво. Непривычно. Тело, привыкшее к коленопреклонённой грации чайной церемонии, к скользящим шагам по коридорам — протестовало против этой открытой, почти агрессивной позы.
— Шире, — повторил Кацуро. И — шагнул ближе. Она услышала — его дыхание. Рядом. За левым плечом. Ровное, глубокое, тёплое. — Можно?
Вопрос — тихий. Разрешение — на прикосновение. Она кивнула — не оборачиваясь, не доверяя голосу.
Его рука — на её левом бедре. Через ткань — но всё равно: ладонь, широкая, горячая, тяжёлая. Не двусмысленная — корректирующая. Он сдвинул её — чуть левее, чуть ниже, выравнивая стойку. Ладонь — убрал. Но место, где она лежала — горело. Фантомом. Отпечатком.
Стратегия, напомнила себе Аяме. Это — стратегия. Близость. Доверие. Ты — впускаешь его. Позволяешь касаться. Чтобы он — привык. Чтобы — расслабился. Чтобы — когда нужно будет — не отстранялся.
Стратегия. Да. Конечно.
— Теперь — стрела, — сказал он. Голос — всё тот же, инструкторский, ровный. Как будто рука на её бедре — ничего не значила. Как будто — не заметил. — Правой рукой. Наложите — вот так, ниже оперения. Три пальца на тетиву — указательный над стрелой, средний и безымянный — под.
Аяме взяла стрелу из колчана, прислонённого к стене. Наложила — неловко, путаясь в пальцах. Стрела — скользила, не хотела держаться, тетива — врезалась в подушечки непривыкших пальцев, и Аяме зашипела — тихо, сквозь зубы.
— Больно будет первые дни, — сказал Кацуро. Без сочувствия — констатация. — Потом — мозоли. Потом — не почувствуете. Вот.
Он протянул ей — полоску кожи, мягкую, с завязками. Наруч. Или — напальчник, скорее: три кожаных чехла для пальцев, сшитые вместе. Аяме надела — или попыталась: завязки путались, кожа — жёсткая, непослушная.