— Имя? — спросила Аяме.
— Фудзивара Рэн.
Имя — не вызвало ничего. Ни вспышки, ни тени, ни эха из прежних жизней. Фудзивара Рэн — кто-то на периферии, кто-то из тех многочисленных фигур при дворе, которые мелькали фоном, не задерживаясь в памяти. Аяме знала десятки таких: вторые, третьи, четвёртые сыновья великих домов, дипломаты и посредники, чья работа — быть везде и нигде, знать всех и не привлекать внимания. Безобидные. Полезные. Незапоминающиеся.
— Какое кимоно? — спросила она, уже поднимаясь.
Малый приёмный зал — не тот, в котором они завтракали вдвоём. Больше. Официальнее. С гербом Минамото на стене — серебряный журавль в полёте, — с расставленными подушками для троих, с посудой, которую Аяме уже научилась различать: гостевой фарфор, чуть более тонкий, с золотой каймой. Знак уважения — но не чрезмерного. Визит — важный, но не государственный. Обед — но не пир.
Кацуро — уже был. Сидел — в своём обычном месте, в тёмно-синем кимоно с гербами (официальное, не домашнее — тоже знак: гость заслуживает формальности). Напротив него — мужчина, которого Аяме видела впервые. Или — думала, что впервые; в шести жизнях лица путались, накладывались, сливались — но это лицо не находило отклика ни в одном из пяти слоёв памяти.
Фудзивара Рэн поднялся ей навстречу — плавным, неторопливым движением, с поклоном, выверенным до градуса: достаточно глубоким для будущей жены хозяина дома, достаточно лёгким для равного по рождению. Идеальный поклон. Идеальная дипломатия.
Аяме смотрела — и каталогизировала, как умела: быстро, цепко, по привычке, въевшейся в кости за пять жизней.
Возраст — двадцать четыре, может быть, двадцать пять. Сложение — среднее, не воин, не учёный — что-то между: достаточно подвижный, чтобы не казаться слабым, достаточно утончённый, чтобы не казаться грубым. Лицо — приятное. Не красивое — именно приятное: мягкие черты, тёплые глаза, улыбка, которая приходила легко и выглядела естественной. Волосы — каштановые, убранные просто, без претензий. Одежда — хорошая, неброская: серо-зелёное кимоно, без лишних украшений, без демонстрации богатства. Всё — ровно. Всё — «достаточно». Ничего — выдающегося. Ничего — за что зацепился бы взгляд.
Человек, созданный для того, чтобы быть — приятным. Удобным. Нетревожащим. Тем, кого впускают в дом, не задумываясь — зачем.
— Тачибана-сама, — сказал он. Голос — мягкий, с лёгкой хрипотцой. Тёплый. — Рад знакомству. Я — Фудзивара Рэн. Имею честь быть послом доброй воли между нашими домами. Позвольте выразить искреннее восхищение и поздравления по случаю вашей помолвки.