Он поцеловал Аяме — в лоб, коротко, по-утреннему — и сказал:
— Сегодня у меня — го. С Фудзиварой. Здесь, в доме. В южной гостиной.
Аяме — замерла. Чашка чая — в руках — остановилась на полпути к губам. Посмотрела — на него. Он — стоял у двери, уже одетый, уже — в маске. Но глаза — на секунду, пока смотрел на неё — были другими. Живыми. Острыми. Говорящими: я знаю, что делаю. Доверься.
— Он будет здесь? — спросила она. Тихо. Ровно (тоже — маска; она умела не хуже; пять жизней — достаточный срок, чтобы научиться).
— Я его пригласил, — ответил Кацуро. — Вчера. Посыльным. Дружеская партия — давно обещанная. Он — принял. С удовольствием.
Пауза. Аяме — поставила чашку. Медленно.
— Зачем? — одно слово. Не — страх (хотя — где-то, на дне, под маской, под контролем — холодок; Рэн — здесь, в этом доме, — и сакура за окном — почти в цвету). Вопрос — стратегический. Она тоже умела мыслить картами и позициями.
— Затем, что враг, которого видишь — не опасен, — сказал Кацуро. — Опасен тот, которого — нет рядом. Пока он здесь — он не там. Пока он играет в го со мной — он не в саду. Не — у ворот. Не — с ножом.
И — ты наблюдаешь, поняла Аяме. Ты смотришь — как он двигается, как говорит, что замечает. Ты читаешь его — как карту. Как — расположение войск.
— А ещё, — добавил Кацуро, уже у двери, не оборачиваясь, — мне нужно кое-что проверить. Пока он здесь — мои люди проверяют — там.
Дверь — закрылась. Аяме — осталась. С остывающим чаем, с закрытыми ставнями, с Ханой — за стеной (верная, молчаливая, предупреждённая; Кацуро сказал ей — не всё, но достаточно: «Госпожа в опасности. Никого не впускать. Никого»). С — ожиданием.
Партия в го — длилась три часа.
Аяме — знала это, потому что слышала: голоса из южной гостиной — приглушённые, ровные, вежливые. Два мужских голоса — обменивающиеся репликами о камнях на доске, о погоде, о предстоящем фестивале. Обычный — светский — разговор. Ничего — выдающего.
Рэн прибыл — в полдень. Она слышала (из своей комнаты, через коридор, через две стены — но слышала; обострённые чувства, обострённое внимание; пять жизней учат слышать всё): его голос — мягкий, учтивый, с тем характерным тёплым тембром, который всегда казался ей — приятным. Безопасным. Его шаги — лёгкие, почти бесшумные (как — для мужчины его роста — он был высок, хотя и уже Кацуро в плечах; лёгкие шаги — не военная привычка; другая привычка; привычка — не быть услышанным).
— Генерал, какая честь, — его голос. Через стены. Ровный. Улыбающийся. — Давно хотел принять ваше приглашение. Жаль, что дела Совета — столь поглощающи.