— Рейтинг у птицы зашкаливает. Хочу спин-офф.
Он мысленно показал Астар палец и вошёл в трактир.
После завтрака его поставили колоть дрова. Топор оказался тяжёлым, с грубой рукоятью. Кайр замахнулся — и первый же удар пришёлся мимо полена. Топор вонзился в колоду и застрял.
С крыльца донёсся смех. Мирко сидел на ступеньках.
— Не так. Ты бьёшь, как баба.
— Я бью, как офисный работник. Разница небольшая.
— Держи ближе к топорищу. И целься в трещину.
Кайр попробовал снова. На этот раз полено треснуло.
— Уже лучше. Тренируйся. Может, к вечеру получится.
Мирко убежал. Кайр продолжил колоть. Ладони горели, спина заныла, но каждое движение отзывалось приятной, правильной усталостью.
К полудню у его ног выросла куча дров. Он вытер пот и сел на чурбак.
В трактир вернулся к обеду. Марта хмуро разглядывала стопку берестяных листков.
— Что это?
— Долги. Кто-то взял зерно, кто-то — соль. Я записывала, а теперь сама не пойму, где чьё.
Кайр взял листки. Хаос. Имена, числа, перечёркивания — никакой системы.
— Дайте мне полчаса. И чистый лист бересты.
Марта прищурилась.
— Ты считать умеешь?
— Я семь лет работал в конторе. Три из них — с финансами.
Он расчертил бересту углём на четыре колонки: имя, долг, возврат, остаток. Начал медленно, методично переписывать данные. Марта стояла рядом, подсказывала, где чья подпись. Когда он закончил, она долго разглядывала новый лист.
— Ты странный, — сказала она наконец. — Но полезный.
К вечеру весть о том, что «новый кастелян какую-то бересту разрисовал», разнеслась по деревне. К трактиру потянулись люди — с мешками, с горстями зерна, с обещаниями отработать. Кайр сидел с той же берестой и записывал. К концу дня двое должников вернули зерно, ещё трое — обязались отработать.
Грум, наблюдавший из угла, вынул трубку изо рта.
— А ведь работает. Раньше никто не возвращал.
— Раньше никто не записывал.
К ночи, когда последний должник ушёл, Кайр сидел на крыльце и смотрел на звёзды. Из темноты вышел Рогар.
— Тебя там старейшины обсуждают. Говорят, ты кастелян. Настоящий.
— Я просто записал долги.
— Ты навёл порядок. Это разное. — Рогар помолчал. — Завтра в полдень. У кузницы. Бой до первой крови.
— Зачем?
— Хочу понять, стоишь ли ты чего-нибудь, кроме своей бересты.
Кайр вздохнул.
— Ладно. В полдень.
Круг собрался за три минуты. Марта встала в дверях трактира. Грум — у забора с трубкой. Мирко взобрался на крышу амбара. Даже Клуша перестала муштровать кур и уставилась на происходящее с видом полководца.
Рогар вошёл в круг первым. Снял рубаху. Мышцы, шрамы — уверенность человека, который дрался всю жизнь.