— Через три дня обоз, — сказал Кайр. — Мы не будем платить.
Грум поднял бровь.
— Мы дадим ему бой. Но не лобовой — хитрый. Сегодня вечером. Совет. Все, кто может держать оружие. И те, кто не может, — тоже.
К вечеру трактир наполнился людьми. Марта сдвинула столы, зажгла свечи. За столом сидели все: Грум с трубкой, Томаш — молчаливый и тяжёлый, как скала, Рогар с побелевшими костяшками, Селена на подоконнике с луком на коленях, Лира с сумкой трав, Людвиг в углу, обнимающий ящик с прототипом. Мирко — за бочкой, где он считался мебелью.
Кайр встал.
— Через три дня обоз пойдёт в Кресты. Боров знает маршрут. Три года мы платили ему дань. Это больше не повторится.
— У Борова бывшие солдаты. Арбалет, — сказал Грум.
— Знаю. Поэтому мы устроим ловушку.
Он развернул карту — грубый рисунок на бересте. Излучина реки. Лес. Тракт. Место, где дорога делает поворот.
— Обоз пойдёт как обычно. Четыре телеги. Боров должен увидеть то, что ожидает. Но внутри телег — не товар. Внутри — мы.
— В каком смысле?
— В прямом. Три телеги с товаром. В четвёртой — люди. Селена — на деревьях, снимает арбалетчика. Лира — дым, с подветренной стороны. Людвиг — шум, чтобы думали, будто нас вдвое больше. Рогар и лесорубы — за излучиной, отрезают отступление.
Рогар поднял голову.
— А ты?
Кайр помолчал.
— Я буду разговаривать. С Боровом. Лицом к лицу.
Тишина стала такой глубокой, что было слышно, как муха бьётся в окно.
— Он тебя убьёт, — сказала Марта. Буднично.
— Возможно. Но если я сниму с него уверенность — у Селены будет время снять арбалетчика. Мне не нужно его побеждать. Мне нужно его остановить.
Рогар встал. Медленно, тяжело. Грохнул ладонью по столу.
— Делаем.
На рассвете третьего дня обоз тронулся.
Четыре телеги. В первой — мука и соль. Во второй — ткани. В третьей — зерно. В четвёртой, под рогожей, — Людвиг со свистком. Селена ушла в лес до рассвета. Лира сидела на передке второй телеги, придерживая сумку с горшочками. Рогар и трое лесорубов скрылись в подлеске за час до выхода.
Кайр сидел на передке первой телеги. Нож Томаша на поясе. Ржавый меч за спиной. Рубаха Козыря на плечах. Он считал шаги. Это помогало не думать.
— Волнуешься? — тихо спросила Астар.
— Да.
— Хорошо. Страх — это честно. Только не сделай глупость.
Лес сомкнулся. Тракт сузился. Тишина стала другой — той, когда лес молчит нарочно.
— Излучина за поворотом, — негромко сказал Томаш. — Полверсты.
Кайр подал знак. Обоз замедлился. Лира намазала под носом жирную мазь, передала горшочек Томашу. Людвиг открыл ящик, погладил свисток.
Они вошли в излучину. Лес подступил вплотную — тёмная глухая стена. Лошади остановились сами. Почуяли.