Дело было не в прогрессе. Плевать Петров хотел на будущее вычислительной техники. Архитектуры, микропроцессоры, операционные системы — для него это был пустой звук, бессмысленный шум, мешающий спокойной номенклатурной жизни. Главным было кресло. Статус. Возможность распределять блага.
Карандаш опустился на чистый лист бумаги. Графит оставил тонкую серую линию.
Петров начал методично составлять список. Холодный, структурный анализ уязвимостей противника.
*Пункт первый. Хищение и нецелевое использование государственных ресурсов.*
Он вспомнил, как команда Морозова упаковывала посылки для сибирских радиолюбителей. Списанные детали. Микросхемы. Клавиатуры. Они оформляли это через кружки ДОСААФ как методическую помощь, но Петров знал суть советской системы: пересылка дефицитной радиоэлектроники гражданским лицам без утверждённого сверху плана — это уголовная статья. Статья 92 Уголовного кодекса РСФСР. Хищение государственного имущества путём присвоения.
*Пункт второй. Растрата спирта-ректификата.*
Петров сделал аккуратный отступ. Он лично проверял журналы выдачи со склада. КБ-3 потребляло технический спирт десятками литров. Якобы для промывки контактов и снятия флюса. Но ни одна пайка в мире не требует таких объёмов. Куда уходит жидкость? Ответ для любого советского проверяющего очевиден. Пьянство на рабочем месте. Разложение коллектива.
*Пункт третий. Использование западных программных кодов.*
Карандаш нажал на бумагу чуть сильнее. Графит тихо хрустнул. Здесь крылась главная уязвимость. Петров не понимал ассемблера, но у него были свои уши в курилках. Громов хвастался. Постоянно, с присущей ему наглостью. Он называл свою операционную систему МикроДОС. Но Петров знал, что ядро скопировано с американской CP/M. Иностранная разработка, запущенная на режимном предприятии без санкции первого отдела.
Петров перечитал три пункта.
Ровный, каллиграфический почерк. Каждая буква выведена с нажимом.
Он откинулся на спинку кресла. Взгляд упёрся в зелёный абажур лампы.
Недостаточно.
Петров был слишком опытным аппаратным игроком, чтобы верить в силу простых хозяйственных нарушений. Если он положит эту бумагу на стол директору НИИ, тот её просто сомнёт и выбросит в корзину. А Седых сейчас намертво привязан к Морозову. Олимпиада прогремела на весь Союз. Москва ждёт от института чудес. Директор закроет глаза и на украденный спирт, и на левые посылки в Сибирь, и на американские программы. Победителей не судят. Начальство будет защищать Морозова до последнего, потому что это их личные ордена и путёвки в санаторий ЦК.