— Если закрытая ветка начнет душить гражданскую, вы потеряете испытательный полигон, — ответил Морозов. — И я принесу вам цифры.
— Принесете, — согласился Сергеев. — Поэтому я пока и не закрываю вашу щель.
Морозов уже потянулся за папкой с предварительными требованиями, когда вспомнил о тонком конверте во внутреннем кармане пиджака. Олег сунул его ему утром почти на ходу, у дверей лаборатории, пока караульный ВОХР проверял временную вкладку к пропуску. «Для гражданского контура пригодится», — сказал Тимофеев и сразу убежал к чертежам, будто передал не письмо, а разогретый паяльник.
Алексей достал конверт и положил на зеленое сукно.
— Вот цифры и не только цифры.
Сергеев посмотрел на конверт без интереса.
— Опять письма школьников?
— Не олимпиадников, — сказал Морозов. — Это важнее.
Он аккуратно разорвал край. Внутри лежали три листа в клетку, две любительские фотографии на матовой бумаге и тонкая машинописная гранка с шапкой журнала «Радио». От фотографий пахло закрепителем. На первой был кухонный стол, покрытый клеенкой с крупными синими цветами. На столе стояла «Сфера-80» без верхней крышки: голый пластмассовый корпус, плата с аккуратными рядами микросхем, жгуты проводов, перевязанные белыми нитками. Рядом — мальчишка лет четырнадцати, худой, серьезный, с ушами, торчащими из-под стрижки, и мужчина в майке, явно отец. На второй фотографии к системному разъему был прикручен самодельный маленький блок в фанерной коробочке. Из коробочки торчал динамик от карманного приемника.
— Семья Кузнецовых, город Киров, — прочитал Морозов. — Не победители Олимпиады. Задачи из журнала решили позже, когда основные призовые комплекты уже ушли. Прислали квитанцию, получили почтовый набор по общей рассылке. Собрали дома.
Сергеев взял фотографию двумя пальцами. Лицо осталось неподвижным, но глаза задержались на кухонной клеенке дольше, чем на гербовых бланках.
— Дома?
— На кухне, — подтвердил Алексей. — Отец — электромонтер на заводе. Старший брат служил в радиомастерской ДОСААФ, вернулся, помог с пайкой. Младший писал программу.
— И что это доказывает, кроме нарушения техники безопасности?
Морозов позволил себе короткую улыбку.
— То, что архитектура сработала ровно так, как была задумана.
Он развернул третий лист. Почерк был подростковый, угловатый, но схемы нарисованы с пугающей аккуратностью. В правом верхнем углу мальчишка вывел: «Музыкальный вывод для „Сферы-80“ через свободную линию разъёма расширения».
— Мы оставили на системном разъеме несколько линий для будущей периферии, — сказал Морозов. — Не стали забивать их намертво под конкретный заводской блок. Просто вывели адресуемый разряд порта через буфер, дали землю, питание и описание временных диаграмм. В инструкции это называлось сухо: «резерв для учебных устройств ввода-вывода».