Мужчина молча указал кистью руки на стул для посетителей. Жест был коротким, плавным и не терпел возражений.
Морозов сел. Стул под ним издал протяжный скрип потертой кожи, гулко разнесшийся по тихому кабинету. Хозяин кабинета выдержал длинную, почти театральную паузу. Стало слышно, как на стене мерно отсчитывают секунды тяжелые деревянные часы с маятником.
Куратор медленно, двумя пальцами, придвинул к себе картонную папку. На обложке не было никаких надписей или грифов. Он открыл её, аккуратно перевернул страницу.
— Морозов Алексей Николаевич, — голос мужчины оказался тихим, вкрадчивым, полностью лишенным интонационных перепадов. — Ваш визит в областной комитет комсомола вызвал… определенный резонанс в нашем ведомстве. Вы проявили похвальную инициативу в деле идеологического воспитания советской молодежи.
Он поднял взгляд от бумаг. В этом взгляде не было ничего хорошего.
— Однако у нас возникли вопросы к механике вашей так называемой заочной олимпиады. Если я правильно понимаю изложенную в докладной записке концепцию, вы планируете через почтовые отправления собрать личные данные, адреса, места учебы и характеристики десятков тысяч граждан по всему Советскому Союзу.
Мужчина сложил руки домиком, опираясь локтями о зеленое сукно стола. Свет лампы отразился от его безупречно чистых ногтей.
— Сбор, систематизация и хранение подобного массива информации частным лицом в рамках обычного конструкторского бюро является грубейшим нарушением режима секретности. Вы создаете неконтролируемую картотеку. Вы понимаете, товарищ Морозов, как это называется на нашем языке? Это называется потенциальная угроза национальной безопасности и канал для утечки информации.
В комнате снова повисла тяжелая тишина. Морозов почувствовал, как по спине, прямо под рубашкой, пробежал колючий холодок. Одно слово этого человека в сером костюме, один телефонный звонок директору НИИ — и проект «Сфера» будет закрыт навсегда, письма в мешках отправятся в костер, а сам он в лучшем случае вылетит с работы с «волчьим билетом» за самоуправство.
Но Алексей не собирался оправдываться или отступать. Архитектура любой системы, будь то микропроцессор К580 или громоздкий государственный аппарат, имеет свои уязвимости и алгоритмы работы. Страх потери контроля был главной кнопкой в этом кабинете. Нужно было просто предложить им другой вид контроля. Более современный.
Морозов чуть подался вперед, сохраняя прямую осанку.
— Вы абсолютно правы, — спокойно и твердо произнес Алексей.
Он заметил, как микроскопически дрогнула бровь куратора — тот явно ожидал оправдательного лепета, извинений или нервных ссылок на комсомольское начальство.