Анна завороженно смотрела, как под его руками абстрактные логические конструкции превращаются в понятную механику. Ее глаза блестели в свете лампы.
— Беговая дорожка… — задумчиво протянула она. — А если он должен что-то делать по пути?
— Внутри цикла можно поместить любое действие. Например, «на каждом круге хватай кость», — Морозов нарисовал косточку. — Это называется тело цикла. Понимаешь? Мы учим детей не паять провода. Мы учим их алгоритмическому мышлению. Умению разбивать сложную задачу на простые, повторяющиеся шаги.
Анна перевела взгляд с бумаги на лицо Алексея. Он был не просто инженером. Он был создателем миров, который пытался втиснуть свои бескрайние вселенные в узкие рамки советских микросхем.
— Ты сумасшедший, Морозов, — тихо сказала она, улыбаясь одними глазами. — Ты берешь сложнейшую математику и превращаешь ее в игру. Если этот комикс попадет в руки школьникам, они же с ума сойдут от восторга. Никто и никогда с ними так не разговаривал. В школе им дают только параграфы для заучивания.
— Потому что в будущем… — Морозов осекся, вовремя остановив готовое сорваться с губ признание. Он сделал вид, что поправляет лист. — В идеальном будущем техника должна быть интуитивной. Она должна служить человеку, а не наоборот. И мы начнем это будущее строить прямо сейчас. С помощью твоего механического пса.
Анна осторожно накрыла его руку ладонью. Морозов замер. Анна была его единственным якорем в этом чужом мире восьмидесятого года, настоящим союзником, с которым не нужно было играть в политические шахматы.
Они сидели так несколько мгновений, вслушиваясь в тиканье часов и дыхание друг друга.
Затем Анна мягко убрала руку, собрала свои рисунки в аккуратную стопку и поднялась.
— Мне пора, Леш. Завтра рано вставать, нужно сдавать материал в заводскую многотиражку. А тебе еще нужно отдохнуть. У тебя вид человека, который сегодня передвинул гору.
Морозов проводил ее до прихожей. Он помог ей надеть легкое пальто. Когда она уже стояла на пороге, Анна обернулась.
— Знаешь, я верю в твой проект. Даже больше, чем эти твои комсомольские начальники. Спокойной ночи, главный архитектор.
Дверь тихо закрылась, щелкнул замок.
* * *
Шаги Анны стихли на лестничной клетке. Морозов провернул ключ на два оборота и прислонился лбом к прохладной деревянной поверхности двери, закрыв глаза.
Квартира погрузилась в тишину. Желтый свет настольной лампы выхватывал из полумрака оставленные Анной эскизы забавного механического пса. Алексей медленно отстранился от двери и прошел к столу. Эйфория от успешного визита в обком и тепло от общения с Анной постепенно уступали место холодному расчету.