Кто-то приносил ей миску супа — чаще всего безликая молчаливая Дарья или сам Марек. Альва кивала, но никогда не говорила «спасибо». Не умела. Может, когда-нибудь научится.
Мира сидела в тени старой палатки с блокнотом на коленях. Карандаш в её пальцах больше не дрожал. Она рисовала — не портреты, не души, просто то, что видела: Келлена, рубящего дрова, костёр, кошку на камне.
Келлен стоял у поленницы, складывая дрова в ровную, почти военную стопку. Но движения его стали мягче, не такими рублеными. Он часто останавливался, смотрел на Миру, на её блокнот, на то, как она водит карандашом. Она поймала его взгляд, улыбнулась и показала набросок — силуэт женщины с распущенными волосами.
— Кто это? — спросил Келлен, подходя.
— Селена, — ответила Мира. — Я помню её такой. Смеющейся. Не уставшей.
Келлен долго смотрел на рисунок, потом кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Что ещё нарисуешь?
— Всё, что увижу. Если ты не будешь мне мешать.
— Не буду.
Он взял её карандаш, повертел, вернул и пошёл обратно к дровам.
Бастет не охотилась сегодня. Она сидела на дозорном камне, где когда-то сидел Светоч. Свернулась клубком, но глаза её были открыты — два узких зелёных щелочки. Она смотрела на восток. Там, где когда-то была Палата, теперь только ветер и песок. Она ждала. Чего — никто не знал.
Сора, проходя мимо, задержалась, посмотрела на кошку.
— Тоже скучаешь? — спросила она.
Бастет моргнула.
— Может, и не скучаешь. Просто у тебя такие глаза.
Сора хмыкнула и пошла дальше.
Вечером, когда солнце уже коснулось барханов, Каин и Лиора стояли у дозорного камня. Пустыня затихала. Откуда-то из лагеря доносился смех — Мила дразнила кого-то, Захар ворчал, Марек стучал половником.
— Ты не сбежишь снова? — спросила Лиора, глядя прямо перед собой.
— Не сбегу, — ответил Каин. — Некуда.
— И не надо, — сказала она.
Она взяла его за руку. Он сжал её пальцы.
Они стояли молча. Ветер нёс запах супа и полыни.
Каин посмотрел на свои руки. Белые линии под кожей больше не светились. Остались только шрамы — тонкие, серебряные. Как память о том, что они были на грани. Но не перешли её.
Последнее уведомление пришло на рассвете. Система вывела его на запястье Каина бледными, почти угасшими буквами, словно через силу:
Системное уведомление (последнее): Субъект: «Шов». Статус: неклассифицируем. Протокол «Легион»: завершён. Прогнозирование: невозможно. Наблюдение: прекращено с этого момента.
Свет погас. Больше они ничего не получали.
Утром, когда Каин вышел из палатки, он посмотрел на то место, где обычно появлялись уведомления. Кожа была чистой. Только шрамы.