Каин перевернул последнюю страницу. Там не было слов. Только рисунок — три фигуры, стоящие плечом к плечу. Подпись: «Лиора, Ингвар, я». Лица не прорисованы, только контуры.
Он закрыл блокнот.
Лейф знал, что не вернётся. Но всё равно пошёл. Не из геройства. Из веры.
Каин сунул блокнот за пазуху, туда, где билось сердце. Там же лежал серый камешек с аванпоста. Теперь их было два — камень и память. Тяжело. Но не сковывает.
Он вышел на крыльцо. Рассвет серел за барханами.
Вспомнил, как Лейф однажды подошёл к нему после боя, протянул флягу и сказал: «Ты молодец. Держался». Каин тогда не ответил. Просто взял флягу и отошёл.
Теперь он жалел об этом.
Вспомнил Ингвара. Каждую ночь он желал спокойной ночи сестре. Улыбался. Всё время улыбался.
«Чтобы не забыть, что я нужен кому-то».
Каин сжал блокнот крепче.
Из дома вышел Захар. Остановился, глянул на блокнот.
— Нашёл? — спросил он тихо.
Каин кивнул.
Захар помялся, потом махнул рукой:
— Ладно. Не поминай лихом.
Покачал головой и пошёл к ящерам.
Каин вернулся в комнату. Положил блокнот на стол, потом снова взял.
Возьму с собой. Как напоминание.
Он вышел на рассвете.
Отряд уже собирался у южных ворот. Лиора отдавала распоряжения. Сора проверяла арбалет. Селена перебирала травы. Элиас пересчитывал склянки. Исара сидела на телеге, бледная, но держалась прямо — её дар ещё не восстановился, но она не жаловалась. Лина резала коренья у костра. Светоч сидел на крыше. Захар запрягал ящера.
Глава 13: Пепел и первые гости
Караван растянулся по пустыне — сорок три жизни в пыльных плащах. Телеги скрипели, дети хныкали, ящеры фыркали. Каин шёл в хвосте колонны. Резонанс гудел от общего напряжения: страх, усталость, глухая злоба. Сеть держалась, но трещала.
Рядом с матерью шагал мальчик лет десяти. За спиной у него болталась верёвка.
— Долго ещё? — спросил он.
— Не знаю, — ответил Каин.
— А там, куда мы идём, есть вода?
— Есть. И еда. И крыша.
Мальчик кивнул и замолчал. Каин знал: никто из них не был в Шве. Они шли на слухах.
Элиас пересчитывал склянки на ходу. Исара сидела на телеге, бледная, но пыталась помогать Лине удерживать эмоциональный фон.
Первые два дня прошли без происшествий. Только ветер, песок и редкие крики птиц.
Третий день. Ветер нёс соль, от которой трескались губы. Воды осталось на два дня. Ночью Бастет принесла дохлую ящерицу. Сора осмотрела её, понюхала.
— Отравлен. Яд в воде, — сказала она и отбросила тушку. — Колодец впереди отравлен. Палата не оставляет лёгких дорог.
— Сколько крюку? — спросил Каин.
— Полдня на восток. Потом ещё день на юг.
— Делаем.