Это не я.
— Это мог бы быть ты, — ответил Страж.
Лиора замерла у багрового кристалла. В его глубине — поле боя, усеянное телами, и она одна.
— Здесь нет никого, — прошептала она.
— Здесь ты одна, — сказал Страж. — Цена разума без сердца.
Селена протянула руку к прозрачному кристаллу. Он обещал покой. Она почти коснулась — и отдёрнула.
— За этим покоем — пустота.
Исара стояла у чёрного кристалла. Тот молчал. Но она чувствовала — ждёт. Она почувствовала в нём своё прошлое — не боль, а отголосок того, кем она была до Палаты.
— Я здесь уже была, — прошептала она. — Во сне. Или в прошлой жизни.
В центре зала оказалась платформа с каменными креслами.
— Это Пробуждение, — сказал Страж. — Усиление того, что есть в вас. Цена — часть человечности.
Каин обвёл взглядом своих.
— Что выбираем?
— Я не хочу терять себя, — сказала Сора.
— Я не хочу быть один, — сказал Каин.
— Я не хочу командовать мёртвыми, — сказала Лиора.
— Я не хочу перестать чувствовать, — сказала Селена.
— Я не знаю, что хочу, — тихо сказала Исара. — Но не хочу забывать.
— Тогда пока не выбираем, — сказал Каин. — Уносим всё, что сможем. Потом решим.
Исара коснулась чёрного кристалла.
— Мой народ говорил, — сказала она, — память — это вода. Может быть льдом, а может стать рекой. Вы выбрали реку.
Дорога сузилась до каменной кишки.
— Дальше нельзя, — сказал Элиас.
Впереди проход перегораживала зеркальная гладь. Ни факелов, ни лиц — только серая пустота.
— «Зеркало», — прошептала Селена. — Доступ только тем, кто докажет право на память.
Голос прозвучал снова:
— Ответьте честно. Или останьтесь здесь.
Первой шагнула Лиора.
Зеркало показало Кирхенский перевал: она отдаёт приказ, люди падают, лицо Кирхена с немым вопросом.
— Я виновата. Я должна была предвидеть.
Картина сменилась. Та же битва, но она видела себя со стороны: кричит, отступает, тащит раненого. Голос Кирхена:
— Ты не могла. Никто не мог. Хватит.
Лиора зажмурилась. Слеза скатилась по щеке.
— Я не могла их спасти. Но я могла бы не винить себя всю жизнь. Я попробую.
Зеркало мигнуло. Лиора прошла.
Сора шагнула второй.
Зеркало показало Лиззи в лазарете Палаты. Белые стены, белый свет. Лиззи бледная, с пустыми глазами.
— Ты не виновата. Останьсь со мной. Здесь тихо.
— Я бросила её. Сбежала.
Картина сменилась. Лиззи, ещё живая, толкает её к двери. Она улыбнулась — слабо, но тепло.
Глава 17: Концерт и приказ «Живите»
Через три дня после возвращения из Колыбели Вердигрис доживал последние часы.
К полуночи город ещё держался. Горел порт — склады с хлопком и шипением уходили в небо, рассыпая искры над водой. Дымили северные кварталы, ветер нёс запах гари, смешанный с чем-то сладковатым. Южная часть, где они держали оборону, ещё жила.