Каин закрыл глаза и просто слушал. Не ушами — тем, что осталось от Резонанса. Тем, что всегда было между ними.
И в тот момент, далеко внизу, в лагере Келлена, один из рекрутов — молодой парень с обритой головой — вдруг почувствовал что-то.
Не звук. Не приказ. Не боль.
Тепло.
Оно пришло ниоткуда и сразу исчезло. Но он успел его узнать. Как будто кто-то, кого он потерял так давно, что забыл даже лицо, вдруг позвал его по имени.
Эрик сбился с шага. На долю секунды его нога опустилась не в такт.
В голове пронеслось ощущение. Запах хлеба. Женские руки, гладящие по голове. Потом тьма. Потом пустота. Потом приказы, марши.
А теперь — снова тепло. Слабое, почти неуловимое.
Эрик не остановился. Не вышел из строя. Но его шаг больше не был идеальным. В нём появилась крошечная заминка — трещина.
Глава 33: Выбор Келлена
Тишина, наступившая после того, как меч Келлена коснулся земли, была другой — не мёртвой, а освобождающей. Рекруты замерли. Ликвидаторы бездействовали.
Келлен стоял, чувствуя, как напряжение, державшее его тело долгие месяцы, уходит вместе с выдохом. Плечи впервые за долгое время опустились. Он не заметил, когда это случилось.
Ветер вернулся. Он нёс песок, запах полыни и что-то горькое, живое. Келлен стоял в центре плаца, опустив меч, и смотрел на свою правую руку. Она дрожала. Не от раны — от напряжения, которое держало его тело месяцами, а теперь уходило.
Странно, — подумал он. — Я думал, что после этого станет легче. А стало… пусто. По-другому.
Он поднял голову. Посмотрел на Каина, на Сору, на Миру, на Селену, на Исару, на Элиаса. На живых.
— Я устал, — сказал он глухо. — Устал быть идеальным. Устал не чувствовать. Это тяжелее любой боли. Боль приходит и уходит. А пустота требует, чтобы ты поддерживал её. Каждую секунду. Каждым вдохом.
Он провёл рукой по лицу. Кожа была сухой, горячей. Он не знал, когда в последний раз чувствовал жар.
— Я думал, сила — в отказе от всего, что делает нас слабыми. Я выжигал чувства, сомнения, память. Становился сильнее. Чище. Но я не стал счастливее. Я перестал быть собой. Стал функцией. Инструментом.
Он посмотрел на свои руки — те самые, которые держали меч, отдавали приказы, убивали. Теперь они дрожали. — Инструменты не дрожат, — сказал он, будто сам себе. — А я дрожу. Значит, я ещё не инструмент.
Он поднял глаза на Каина.
— Я завидовал тебе. Когда ты ушёл из палатки, я думал: слабак. А когда вернулся — грязный, сломленный, но живой, — я не понимал зачем. Теперь начинаю понимать.
Он перевёл взгляд на Миру.
— Ты выбрала красоту. Я — порядок. Но твоя красота оказалась тюрьмой, а мой порядок — камерой пыток, где я был и палачом, и жертвой.