К полудню Сора подняла кулак. Все замерли.
— Следы.
Она присела, провела пальцем по краю отпечатка. Грязь истыкана ровными прямоугольными углублениями — одинаковой глубины. Сотни. Уходили на север.
— Свежие. Утренние. Шли строем, не меньше тридцати.
Лиора наклонилась, разглядывая отпечатки. Не касалась.
— Животные так не ходят. Слишком ровный шаг.
— Люди? — спросил Элиас.
— Не люди. — Селена закрыла глаза. Через секунду её лицо побледнело, она схватилась за запястье Каина. Пальцы ледяные. — Пустота. Там, откуда они пришли, — ничего. Ни страха, ни злости. Выскобленная тишина.
Каин поддержал её за локоть.
Глава 3: Следы в грязи
Лагерь разбили в распадке между скальными выступами, где ветер не так донимал. Каин повесил одеяло посередине палатки: левая половина его, правая — их. Граница из грубой шерсти, пахнущей овчарней и дымом.
Он вышел к костру. Присел на камень.
Лес молчал. Тишина стояла неправильная. Даже ветер, обычно гулявший между стволами, замер. Только изредка где-то в глубине трескалась ветка.
На стене палатки дрожали три силуэта. Слышался приглушённый говор — интонации: голос Лиоры — командирский, жёсткий; Селены — усталый, но настойчивый; Соры — отрывистый, злой.
Потом разговор стих. Сора откинула полог и вышла. Села напротив Каина, протянула руки к огню. Пальцы дрожали.
— Спать не идётся? — спросил он.
— Ты же не спишь.
— Я на страже.
Сора усмехнулась — оскалилась.
— Врёшь. Ты боишься заходить внутрь. Как тогда.
Каин промолчал. Она не ждала ответа.
— Я не виню тебя. — Сора подбросила ветку в костёр. Искры взлетели и погасли. — Я тогда тоже боялась. Не тебя — себя. Думала: если ты войдёшь, я развалюсь. Рассыплюсь на куски, и меня уже не соберут.
— Лиззи, — сказал он.
Сора вздрогнула, но промолчала. Её лицо в свете огня стало вдруг очень молодым — и очень старым одновременно.
— Она садилась у входа в нашу землянку. «Если войдут — я первая». Я думала, это храбрость. Потом поняла: отчаяние. Она не верила, что можно выбраться. Она просто хотела умереть первой, чтобы не видеть, как умираю я.
Она замолчала, глядя на пламя. Каин смотрел на её профиль — острый, напряжённый.
— Я всю жизнь искала того, кто сядет у входа. Кто закроет собой. А ты не садишься у входа. Ты просто остаёшься рядом. Снаружи.
Она поднялась, отряхнула колени.
— Ты сидишь у костра, Каин. Не в палатке. Это уже храбрость.
Ушла в темноту. Каин не спросил, куда. Знал: она вернётся. Сора всегда возвращалась.
Он посидел ещё минуту, глядя на угли. Потом встал, подошёл к палатке — и, не заходя, прижался лбом к холодной ткани. Постоял так. Только запах полыни и дыма. И чужое тепло по ту сторону — не для него.