Она посмотрела на Каина.
— Ты не сможешь вытащить его силой. Он выбрал это по-настоящему. Пока он верит, что его путь — единственный, ты бессилен.
— Что же нам делать? — спросил Каин.
— Не знаю. Силу не победить силой. Его вера — не стена. Пустота. А пустоту не наполнить.
Каин опустил голову. Потом поднял.
— Тогда что?
Исара молчала. Тишина затянулась.
Глава 32: Контр-песнь
Руины старой башни торчали из песка. Осталась только часть стены, несколько каменных блоков и глубокая ниша. В ней лежала Исара.
Она дышала ровно, но бледность не уходила. Селена подложила под её голову мешок, проверила повязку. Дар, приглушённый ударом Келлена, теплился едва-едва.
— Как она? — спросил Каин, подходя.
— Жива. Дар… не знаю. Спящий зверь. Не умер, но и не проснулся.
— Проснётся.
— Откуда уверенность?
— Потому что она не сдалась.
Исара слабо улыбнулась, но не открыла глаз. Мира сидела рядом, держа её за руку.
— Она сильная, — тихо сказала Мира.
— Знаю, — ответила Селена.
Сора вернулась с проверки периметра. Она обошла руины трижды.
— Чисто. На пару часов точно.
— Потом? — спросил Элиас.
— Потом они поймут, куда мы ушли. И придут.
— Сколько у нас времени?
— Не знаю. Может, день. Может, два.
Элиас перебирал склянки. Руки дрожали. Сосуд с мутно-жёлтой жидкостью он держал на ладони особенно бережно.
— Если эта штука разобьётся, мы все умрём. Нет, не умрём. Будет очень больно. И вонять будет.
— Элиас, — сказала Сора, не оборачиваясь.
— Что?
— Заткнись.
Он заткнулся.
Каин сидел у входа, прислонившись к холодному камню, и смотрел на закат. Где-то там, в каменной чаше, был лагерь Келлена. В тишине слышался далёкий, ровный стук — марш рекрутов. Мёртвый, механический.
— Мы не можем победить его, — сказал Каин. — Не так, как привыкли. Он не враг. Он пустота. Не та, что пугает — та, что не сопротивляется. Она просто поглощает.
— Потому что мы играем по его правилам, — отозвалась Селена. — Он верит, что порядок сильнее хаоса. Что пустота непобедима. Пока мы пытаемся его перекричать — мы подтверждаем его правоту. Мы — хаос. Грязный, несовершенный. А он — тишина. Чистая, совершенная.
— Мы не можем стать тишиной, — сказала Мира. — Это значило бы стать им.
— Значит, нужно что-то другое, — подытожила Сора. — Не шум и не тишина. Чего он не знает.
Повисла тишина. Ветер стих, и снова стал слышен далёкий стук из лагеря Келлена.
И тогда заговорила Исара, не открывая глаз.
— Когда я была маленькой, моя бабушка пела. Не песни — просто звуки. Она говорила, что мир состоит из ритмов. У каждого человека свой. У каждой реки, у каждого ветра. И когда ритмы совпадают, случается связь. А когда не совпадают — война.