— Это не ты подписала. Не вини себя.
— Я не виню. Я просто…
— Просто так и должно быть. Память — это не только радость.
— Я знаю. — Лина помолчала. — Ты тоже кого-то простила?
Сора долго не отвечала.
— Себя. За то, что не смогла спасти Лиззи. Не получилось до конца. Но я пытаюсь.
— Это трудно.
— Да. Но другого выхода нет.
Лина кивнула.
Ночью она лежала в палатке, сжимая письмо. Читала снова и снова, пока буквы не начинали плыть. Потом свернула, убрала под подушку. Закрыла глаза.
Я не злюсь, мама. Я просто хочу, чтобы ты знала — я справлюсь. Без закладки. Без страха. Я справлюсь.
Утром она вышла к котлу. Марек уже гремел посудой. Исара резала травы. Сора проверяла арбалет. Всё как всегда.
Глава 22: Весть
В полдень из мёртвых солончаков пришёл гонец.
Солнце стояло в зените, воздух дрожал. Ящеры попрятались под навесы. Светоч, круживший над лагерем, замер, сделал резкий круг и спикировал на дозорный камень. Издал короткий, гортанный звук — негромко, но как-то по-особому.
Сора, чинившая упряжь в тени, подняла голову. Рука легла на рукоять ножа.
— Кто-то идёт. С востока. Один.
— Далеко?
— Минут через десять. Почти бежит.
— Почти?
— Скорее падает.
Лина, помогавшая Дарье, замерла. Её дар рванулся наружу. Девочка охнула, схватившись за грудь.
— Боль… много. И надежда. Он надеется дойти.
Селена бросила травы, подбежала к Лине, положила ладонь ей на затылок.
Человек вышел из марева. Сначала силуэт, потом фигура — шатающаяся, сгорбленная, в рваном плаще. Одна нога волочилась, оставляя в песке неровную борозду.
Каин и Сора добежали одновременно. Подхватили, не давая упасть. Перевернули.
Это был Томаш. Лицо обтянуто кожей, глаза провалились, губы потрескались. Дыхание редкое, с хрипом. Шрам через левую бровь — старый, с Кирхена — не спутать.
— Томаш. Ты слышишь меня?
Веки дрогнули. Глаза с трудом сфокусировались. Губы зашевелились — только сухое шипение.
— Воды, — бросила Сора.
Марек опустился на колени, приподнял голову Томаша, поднёс горлышко к губам. Вода потекла по подбородку, но несколько глотков он сделал.
— Не спеши. Ты почти дома.
— Дома? — прохрипел Томаш. — Здесь… ваш дом. Не мой. Мой… сгорел.
Он закашлялся. Изо рта потекла тёмная кровь. Селена рванулась вперёд, прижала ладони к его груди.
— Я не могу. Там ничего нет. Только оболочка. Палата выскоблила его изнутри.
— Но он говорит, — сказала Сора.
— Говорит. Потому что оставили ровно столько, чтобы донёс послание.
Томаш судорожно вдохнул. Пальцы вцепились в рукав Каина.
— Ханс… Мира… Келлен… — Голос его сорвался на имени Келлен, будто тот был особенно дорог. — Они живы. Не как мы. Палата забрала их. Ханс в «тихом доме». Мира в саду. Келлен…