Реджина протянула руку и нащупала на прикроватном столике то, что осталось от её любимицы: маленький серебряный медальон с алым тюльпаном, что был на ошейнике Изабеллы. Реджина сама вычистила его от грязи и крови. Теперь он лежал на бархатной подушечке.
«Как это существо могло дарить такой комфорт?» — думала королева, сжимая медальон в ладони. Когда-то Изабелла была её единственным утешением. Единственным живым существом, которое ждало её по вечерам. Единственным, кто не требовал, не осуждал, не предавал. А теперь её не стало. И королева знала с той непоколебимой уверенностью, кто виноват в этом.
Сирша.
Эта женщина, которая украла у неё мужа, которая опозорила её перед двором, которая заняла её покои, теперь отняла у неё Изабеллу. Последнее, что у Реджины осталось.
Королева сжала медальон крепче. Металл впился в ладонь, но она не чувствовала боли. Ведь ноющая и неотступная боль утраты была внутри.
— Спасибо тебе, Изабелла, — прошептала королева в темноту, и голос её дрогнул. — Ты всегда давала мне силу. Прости, что я не смогла защитить тебя.
Горячие слёзы покатились по щекам женщины и упали на подушку. Реджина Кроан плакала как женщина, потерявшая друга. И в эту минуту она была абсолютно, совершенно одна.
Глава 38
В день своего рождения королева проснулась рано, когда первые лучи солнца ещё только золотили шпили Бокового дворца. Она решила прогуляться в одиночестве. Это была редкая роскошь для королевы, которую она позволяла себе лишь в этот день.
В голове мысли путались и жужжали, словно пчелиный улей. Реджина Кроан была настроена скептически. Ей не верилось, что Сирша действительно была больна. Это больше походило на притворство, чтобы удержать Илберта подле себя. Сирша практически всегда была неразлучна с королём. Разумеется, она не могла просто так отпустить его вместе с королевой в охотничий домик на несколько дней. В конце концов, Сирша была той, кто пожелал присутствовать на специальном банкете, лишь бы быть ближе к королю. И теперь, когда представился случай уехать вдвоём с Реджиной, она вдруг слегла? Совпадение выглядело слишком удобным.
Реджина вздохнула, поправила шаль на плечах и направилась в библиотеку. Там, среди пыльных фолиантов и свитков, она погрузилась в изучение всего, что могла найти об Эншари. Пусть Садеттин-паша, что всё ещё оставался во дворце, и назвал «Путевой очерк» бредовым рассказом, эта книга всё ещё оставалась самой известной в стране. Других источников почти не было. Королева сверяла «Очерк» с заметками из королевских архивов, делала пометки на полях и пыталась отделить зёрна истины от плевел вымысла.